Книга Я бегу по снегу босиком дальше, страница 99 – Нани Кроноцкая

— Она заявляла нам этот маршрут, с небольшими совсем отклонениями. Мне сразу же нужно было понять, в чем тут дело! Если бы я не был таким идиотом…

— Ничего уже не изменить. И я не понимаю, зачем? Что толкнуло ее заниматься расследованием? Обычно ученые осторожны. Нина безумна не была, я знаю точно. Причина. Ключ в ней, и сейчас мы попробуем расспросить ее.

Ладон поднял взгляд, поймав глаза Люси и выразительно кивнул ей на мальчика. После вывода их сюда парнишка выглядел совершенно измученным. А сейчас ему предстоял еще ритуал, способный смести с ума даже крепкого взрослого. Павлику нужна была помощь. А отец… Канин был совершенно убит и потерян.

— Что происходит? — голос Люси звучал очень встревоженно. Она вдруг резко обернулась в сторону Корвуса, словно что-то почувствовав, и безотрывно смотрела на вдруг пошатнувшегося и стремительно темнеющего некроманта.

Вопреки привычному ходу ритуала призыва умерших, тело Нины не двинулось и никаких признаков отзыва на нем заметно не было. Зато Илья словно бы в воздухе растворялся. Он явно пытался сопротивляться, на лице ворона отражалась борьба, мучительное противостояние. С чем?

Рванувшаяся к нему Люся буквально схватила безвольно ускользавшего в Сумерки Корвуса, поймав его, словно птицу. И шагнула с ним вместе, быстро исчезнув из общей реальности.

Освободившись из дружеских крепких объятий девушки Павлик Канин оглянулся на остолбеневшего отца, потом перевел взгляд на тело матери, громко всхлипнул надрывное «Мама!» и тоже шагнул прямо в Сумерки, тут же исчезнув из виду.

— Стоять! — только драконы могут рявкать вот так, что склоны вулканов вокруг, кажется, дрогнули. — Никто, никуда не уходит! Никаких Сумерек, ясно⁈ Канин, ты слышишь?

Слышал ли он? В жизни, вероятно, любого разумного существа наступают моменты, когда она вдруг теряет всякий смысл. Да, великий ведун это видел, и слышал, и чувствовал. Упав на колени, схватившись за голову, он отчаянно застонал. Мир рухнул.

— Валентин! Не отпускать его. Головой отвечаешь!

Линкс вцепился в обезумевшего от горя Павла, рыкнув в ответ. Не отпустит, Ладон был спокоен. Нельзя тому было сейчас выходить в магическое подпространство никак. Потусторонние твари, что там обитают, налетят, как вороны и высосут жизнь из великого Паши. У них чутье на беду.

Дракон же был совершенно спокоен. Трагические происшествия — это именно то, чем и занималась их группа столетиями. Катастрофы, несчастья и беды были их специальностью. Шагнул сразу в Сумерки, на самый их край. Отсюда отчетливо было видно реальность, лишь слегка искаженную. Словно через темное стекло, разделяющее измерения, он видел, как Валентин куда-то звонит, как Павел попытался ползти на четвереньках к телу жены, вырываясь из когтистых лап рыси.

За спиной у него клубилось туманами и сизой тьмой пространство, до боли знакомое всем иным. Сумерки. Недоступные человеку разумному, безнадежно и непоправимо возводящие границу между людьми, одаренными магией, и прочими, простыми смертными. Первые забывали здесь, что они тоже люди, вторые не верили, а поверив однажды — либо преклонялись иным фанатично, либо завидовали.

Магическое измерение. Полоса между жизнью и смертью — или настоящим бессмертием, доступным лишь для обычных людей? Иные не знали. В самых глубинах, почти бесконечных, лежала та Грань, переступив за которую, не возвращались. Лишь величайшие из бессмертных могли проложить туда путь и вернуться живыми. Ладон был там неоднократно. И по воле своей, и влекомый неумолимой рукой насильственной смерти.