Книга Я влюбилась в раба, страница 17 – Карен Смит

— Ну-у-у, он меня целовал, — я залилась румянцем и заулыбалась, как дурочка. — А потом сказал... спросил, выйду ли я за него замуж.

— И ты согласилась? Так сразу?

— Конечно.

— Да-а-а, учить тебя и учить, нужно было подумать, потрепать ему нервишки, — говорит Мара разочарованно.

— Зачем?

— Ты господская дочь, и взять тебя в жены — большая честь, хотя бы поэтому.

— Думаешь, папа позволит? — смотрю на неё с надеждой, как будто она решает.

— Позволит. Как не позволит-то?

— Почему ты так уверенно это говоришь? Ты что-то знаешь?

Мара берёт меня за руку и ведёт к кровати.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, Нэри, только не злись, — вздыхает она, и мы садимся на постель.

— Что? Что-то случилось?

— Нэри, ты знаешь меня, верно? Давно знаешь.

— Ну, конечно.

— И я люблю тебя, как мама, как подруга, как служанка, я всегда рядом...

— Ты хочешь уйти? Не уходи, Мара, — я обнимаю её, вешаясь на шею.

— Нет, не уйду. Понимаешь, твой отец, он был так добр ко мне, и мы постоянно разговаривали о твоём воспитании в последние годы... — она проводит рукой мне по волосам.

— Он сделал мне предложение ещё два года назад, позвал меня замуж, а я боялась тебе сказать...

— Ты с моим папой?

— Да, Нэри.

— Но он же... Я никогда не видела вас... чтобы вы целовались...

— Откуда ты думаешь, я знаю, что ночью никого не будет? — хитро улыбается.

— Ты бегаешь к нему по ночам? — округляю глаза.

— Бегаю, как и ты сегодня, и поговорю с ним, чтобы он помягче был, чтобы позволил свадьбу, — она смотрит на меня с надеждой. — А ты не будешь злиться, что мы с ним будем вместе?

— Вы обманщики... — склоняю голову.

— Ради любви я готова врать, и ты ради любви не раз соврёшь, если понадобится.

Я задумалась, сравнивая наши ситуации. Папа сам может решать, как ему поступить.

— Это твоё преимущество, — говорит Мара, — ты скажешь отцу, что не против нашей с ним свадьбы, а он разрешит тебе выйти за Сета. Можем отметить свадьбу в один день, обе будем в белых платьях.

— А ты его любишь? По-настоящему?

— Конечно, Нэри, я готова за ним хоть на край света. Твой отец... Он лучший мужчина, даже когда злится и кричит, так смешно трясёт бородой... Я хочу замуж, чтобы больше не прятаться, чтобы он был только моим, понимаешь?

— Понимаю, — отвечаю я, и служанка меня обнимает.

— Я помогу тебе, а ты простишь нас с папой.

— Я не злюсь, вы взрослые, сами решаете свою жизнь.

— Ты правда не злишься? — отлипает от меня, заглядывая в лицо с надеждой.

— Нет, не злюсь, живите счастливо.

Она снова меня обнимает и плачет у меня на плече.

— Спасибо, Нэри, ты такая молодец, ты самая лучшая, — всхлипывает мне в шею, и уже я глажу её по спине, чтобы успокоить, но слёзы сами катятся по щекам.

— Пойдём к отцу, слышишь, переодевайся и пойдём, скажем ему сейчас, — отстраняется Мара.

— Ты уверена?

— Да, пойдём, я сама бухнусь на колени и буду за вас просить.

Я выискала бельё, платье и, уже в приличном виде, но с красными глазами, под руку с Марой пошла к отцу. Мы остановились у его спальни и набрались мужества. Переглянулись, и Мара постучала в дверь.

— Кто? — раздаётся голос отца.

— Это Мара, — говорит уверенно.

Тяжёлые шаги, и дверь распахивается, отец в большом длинном халате хмурит брови, увидев нас обоих.

— Ну? — спрашивает он, смотря на нас.