Книга Жестокий развод. Дракона (не) предлагать!, страница 79 – Юлианна Винсент

Но первое правило переговоров, которое я сама себе только что напомнила в карете, сработало на автомате. Я не дрогнула. Не опустила глаз.

Лишь медленно, с преувеличенным безразличием, подняла бровь и окинула его взглядом с головы до ног, будто рассматривала нечто малозначительное и слегка неприятное.

Сержио же, будто только этого и ждал, улыбнулся широко и благостно.

— Принц Тристан, какая трогательная забота о моей спутнице, — произнес он медовым голосом, но в его глазах вспыхнул холодный, предупреждающий огонек. — Однако вы, кажется, забываете о манерах. И о том, с кем говорите. Позвольте нам пройти. У нас есть дела поважнее, чем обмениваться любезностями с… обиженными бывшими мужьями.

Он сделал ударение на последнем слове и Тристан побледнел ещё больше.

Сержио мягко, но неумолимо взял меня под локоть и повел дальше, вглубь зала, оставив Тристана задыхаться от бессильной ярости. Я шла, выпрямив спину, чувствуя на себе жгучие взгляды.

Честно говоря, мне было глубоко наплевать на них, пока я не почувствовала взгляд, который сопровождался резко вспыхнувшим теплом на моем запястье.

Браслет — подарок от базарного торговца. Браслет, о котором я и забыла совсем. И, что самое странное, браслет, на который не обратил никакого внимания мой папаша-похититель. Казалось, он его даже не замечает.

А это значит, что хотя бы один, пусть незначительный, но козырь в рукаве у меня был. Осталось понять, как и когда его использовать.

Паулина

Я обернулась на зов того странного тепла, будто кто-то невидимой нитью дёрнул за запястье. И тут же пожалела.

У подножия пустующего трона стоял Герард.

Не «мой» Герард — угрюмый, но местами человечный хозяин поместья, а какой-то вырезанный из льда памятник самому себе. В парадном камзоле, со скрещенными на груди руками и лицом, на котором не дрогнул бы ни один мускул, даже если бы тут начался потоп.

Рядом, будто две роскошные вазы в тон интерьеру, стояли — Кристина в облачении невесты-королевы и его мать, герцогиня, с выражением лица, говорившим, что весь этот бал — лично ее заслуга.

Горе-папаша, не спрашивая, потащил меня к этой инсталляции, больно впиваясь пальцами в мой локоть, словно клешнями.

Герцогиня, увидев его, преобразилась. Ее надменная маска растаяла, сменившись улыбкой такой слащавой и подобострастной, что у меня в горле встал ком.

Она сделала реверанс, от которого повеяло чем-то давно забытым, интимным и грязным.

“Ну конечно, — пронеслось в голове. — Они знакомы. И судя по всему даже очень. И она тоже пляшет под его дудку. Интересно, что у них было? Роман? Или он просто держит ее на случай, если Герард перестанет слушаться?”

— Ваше Превосходительство, вы как никогда умеете удивлять! — ее голос звучал, как пенопласт скользящий по стеклу. Взгляд скользнул по мне, оценивающий и полный скрытых смыслов. — И какое… интересное пополнение вашей свиты.

“Интересное? — возмутилась я про себя. — Серьезно? Может еще сфотографируетесь с обезьянкой?”

Сержио отпустил мой локоть и слегка улыбнулся, но в уголках его глаз заплясали ехидные чертики. Он повернулся к Герарду и его голос стал медово-отеческим, прямо как со мной во время того жалостливого монолога. Как бы не зарыдать ненароком.

— Геррик, мой мальчик, сердечно поздравляю! — он кивнул в сторону Кристины и та зарделась, будто ей только что подарили королевство. А может, так и было. — Наконец-то ты решил остепениться и взять на себя ответственность.