Книга Жестокий развод. Дракона (не) предлагать!, страница 78 – Юлианна Винсент

Апгрейд, конечно, не плохой, но против волшебного щелкания пальцами, вряд ли действенный.

“Он своим “щелк” свернет мне шею раньше, чем я успею дернуться в его сторону”, — грустно подумала я.

От безысходности и отсутствия вариантов, я даже недовольно насупилась, как ребенок, но потом вспомнила первое правило переговоров “Не показывать своих истинных эмоций” и то, что я вообще-то леди и, натянув безразличие на лицо, гордо выпрямила спину и уставилась в противоположное окно.

“Дождусь кульминации сегодняшнего вечера, а дальше буду действовать по ситуации,” — решила я, краем глаза заметив, как горе-папаша недобро покосился в мою сторону.

Экипаж, наконец, остановился, плавно качнувшись. Я и сама уже начала догадываться, куда мы приехали, ещё до того, как лакей распахнул дверцу.

Тот же давящий своей вычурной помпезностью фасад, те же высокие резные ворота, те же алые ковры, сбегающие по белоснежным ступеням. Королевский дворец.

Тот самый, куда Герард привозил меня на свадьбу Тристана. В животе похолодело и неприятно заныло.

Сержио вышел первым, с легкостью молодого повесы, и, не оборачиваясь, протянул мне руку.

Я проигнорировала ее, собрав тяжелые складки бархатного платья и выбралась сама, чувствуя, как холодный ночной воздух обнимает обнаженные плечи. Он лишь усмехнулся уголком губ и фыркнул:

— Чувствуется в тебе все-таки моя кровь, Саша. Жаль, только это тебе не поможет.

— Давай без пафосных речей? — презрительно взглянув в сторону горе-папаши, парировала я.

— Запомни, ты здесь моя спутница и молчишь, как рыба, — бросил он уже на ходу, поднимаясь по ступеням. Его голос потерял слащавость, в нем зазвучали стальные нотки. — Твоя задача — быть украшением вечера и помочь мне забрать завещание.

В голове все сложилось в единую, мерзкую картинку. Этот бал вероятнее всего был коронацией Герарда, потому что завещание у него, а Тристан свои условия не выполнил. И меня привезли в качестве приманки, или, что более вероятно, в качестве отвлекающего маневра.

Мы вошли в сияние сотен свечей. Бальный зал был еще более ослепительным, чем в прошлый раз. Воздух гудел от приглушенных разговоров, звона бокалов, шелеста шелков.

Церемониймейстер, человек с лицом, как у вымученной статуи, громко возвестил, ударяя посохом об пол:

— Его превосходительство, лорд Сержио Фальконе и его прекрасная дама!

На мгновение в зале воцарилась тишина, будто волна, расходящаяся от брошенного в воду камня. Десятки глаз устремились на нас. На него — с подобострастием и страхом. На меня — с нескрываемым любопытством и оценкой. А потом из толпы, словно по мановению недоброй волшебной палочки, материализовался он.

Тристан. Он был бледен, его обычно насмешливый рот был сжат в тонкую белую нитку. Рядом, вцепившись в его руку, сияла ядовитой красотой болонка Жозефина.

Он подошёл так близко, что я почувствовала исходящий от него жар негодования, и громко, нарочито, чтобы слышали стоящие рядом, фыркнул, его взгляд скользнул по моему черному платью с таким отвращением, будто я была покрыта слизью.

— Не думал я, что ты, Паулина, такая продажная тварь! — выпалил он и слова повисли в воздухе, резкие и звонкие, как пощечина.

Внутри у меня все сжалось в тугой, горячий ком. Желание раскрошить подонку его наглую физиономию поползло по жилам.