Книга Единые души, страница 50 – Владарг Дельсат

Укладывая их спать, мама спела песню, очень ласковую, какую-то усыпляющую, от которой глаза закрывались сами. Ожидая прихода кошмаров, Ваня сопротивлялся сну, желая подстраховать Марью, но песня будто какой-то магией погрузила и его в сон. Поначалу сон был вполне обычным — какие-то помещения станции, камера утилизации… это всё будило воспоминания, но казалось каким-то выцветшим, отчего со страхом не воспринималось.

Станция падала, киан в своём корабле шебуршились, включив уже и прыжковый двигатель. Ещё мгновение, и всё погасло, но Ваня видел будто со стороны происходящее. Сначала взрыв двух кораблей разрубил планету, обладавшую атмосферой, на быстро разлетающиеся фрагменты… В это время капсулы агров достигли Земли, и у предавших их взрослых наступили тяжёлые времена. Но вторичная гравитационная волна от разрушения планеты достигла светила, и…

Сон резко сменился. Они с Марьей гуляли по тому самому городу, который видели только из окна, как вдруг небо потемнело. Из него ударили яркие лучи орбитального обстрела — дома начали взрываться, люди в панике разбегаться, вспух кроваво-красным шаром царский дворец, а затем с неба посыпались десантные капсулы киан.

Ваня с Марьей пытались сделать хоть что-нибудь, но вокруг всё горело и взрывалось, а магия не отвечала. Из капсул вышли киан, поливая всё огнём, люди сгорали заживо прямо на глазах, а дети долго корчились в последней муке. Оплодотворители киан принялись сгонять уцелевших в паникующее стадо, Ваня понимал зачем.

Отступая к дому, бывшие курсанты сумели отобрать излучатель у киан, сняв с того скафандр бытовыми чарами, отчего тот, кого звали когда-то «спасителем», рассыпался прахом. Даже не обратив внимания на это несоответствие их знаниям о киан, Иван и Марья вели бой, отходя к дому, когда в тот прямо на их глазах попал мощный заряд. Всё взорвалось с такой силой, что девочку кинуло на мальчика, а перед ними упало…

И вот теперь Ваня громко, отчаянно закричал. Его крик сплетался с отчаянием Марьи, моментально подняв Милораду, которая, не рассуждая, сжала в руке амулет. Где-то вдали заревел обиженный Горыныч.

Сон отступил как-то мгновенно, скачком. Он пытался вдохнуть и не мог, но рядом с ним кто-то что-то делал. Глаза не открывались, как будто их заклеили. Внезапно какая-то сила заставила Ивана вдохнуть, воздух прогнал ощущение объявшего его холода.

— Вот так, — услышал он знакомый голос. — Не умираем, дышим, дышим, дети.

— Что с ними, лекарь? — мамин голос сейчас казался таким родным…

— Что-то очень страшное во сне увидели, — объяснил доктор Серёжа. — Не пугаемся! — прикрикнул он на Ваню.

Марья только тихо плакала, а мальчик пытался опомниться от ощущения всеобъемлющего ужаса, чуть не смывшего его туда, где нет ничего. Он дышал, не в силах надышаться, а девочка уже громко, отчаянно звала маму и, дозвавшись, совсем по-детски заревела. Их обоих принялись обнимать, чем-то отпаивать, но для Вани сейчас было главным только то, что Марья жива. И мама тоже. Одно это успокаивало, а на себя ему давно было наплевать. Лекари, похоже, эту точку зрения не разделяли.

— Сейчас дети доплачут и успокоятся, — уверенно произнесла доктор Варя. — Потом выпьют усиленный отвар и смогут поспать без своих кошмарных снов. А днём мы будем думать, что можно с такими кошмарами сделать.