Книга Дракон-вампир, страница 7 – Сильвия Лайм

Горло сдавило спазмом, я никак не могла взять себя в руки. Яркое ядовито-оранжевое пятно заставляло все внутри скручиваться и холодеть от неконтролируемого адского ужаса.

Никогда со мной не было ничего подобного. Только потом я осознала, что это было что-то вроде панической атаки на фоне пережитого стресса. Но сейчас я лишь отчетливо ощущала, как земля начинает кружиться, а я теряю связь с реальностью.

— Эй, стой, ты что творишь?! — кричал где-то рядом друг этого ушибленного на голову легата Красного дожа.

А потом в меня полетел сгусток пламени. Я едва успела выставить перед собой руки, чувствуя, что сердце от страха вот-вот разорвется. Что я сама вот-вот разорвусь.

Кошмар повторялся. Совсем недавно я едва не сгорела заживо в реальном мире, и вот-вот должна была сгореть в вымышленном.

В обморок я падала с одной единственной мыслью: дурацкое у меня подсознание, совсем без фантазии!

Зато когда очнулась… жаловаться на фантазию стало уже некогда. Потому что легат Красного дожа по чудовищности и рядом не стоял со своим хозяином…

Спустя примерно час в императорском замке Хальвейль…

— Подойди ближе, — проговорил мужчина, которого звали Красным дожем.

Понятия не имею, что значит это имя, но почему-то оно пугало тем сильнее, чем чаще я его слышала. А ещё пугало то, что мои руки и ноги оказались закованы в цепи.

Мужчина взглянул на меня, и все внутри перевернулось. Кажется, будто я попала в рай и ад одновременно.

У него длинные черные волосы, струящиеся по спине и падающие на обнаженную грудь блестящим обсидиановым водопадом. На левом плече вытатуирован громадный горящий дракон с раскрытой пастью. И иногда кажется, что рисунок движется…

Я явно схожу с ума. Под кожей словно медленно расползаются маленькие раскаленные змеи.

Но есть еще кое-что более ужасное. Это глаза Красного дожа. Если бы мне кто-то рассказал нечто подобное, не поверила бы никогда: но они то и дело вспыхивают раскаленным рубиново-красным огнем. Не в переносном смысле, к сожалению, а вполне в прямом.

Вот как сейчас.

— Слушайся моего приказа, если хочешь остаться в живых, — почти рычит он, и я вижу на его лице натуральное бешенство от моего бездействия.

Он стискивает челюсти, отчего подбородок превращается в острую сильную линию, что ведет к самому уху и мощной шее, на которой виднеются вены. А глаза… глаза теряют радужку, исчезают белки, и на их месте загорается чистое пламя. Оно выходит за границу век и слегка облизывает кожу.

Кажется, будто он горит изнутри, и если глаза — это зеркало души, то его душа — Инферно.

Я все еще стою на месте, не в силах пошевелиться или вымолвить хоть звук. Создается впечатление, что я умерла. А, может, что и похуже.

Огонь пугает меня так сильно, что я готова закричать, но зубы стиснуты почти до хруста.

Но есть и кое-что странное. Несмотря на страх, от которого подкашиваются ноги, я не могу не отмечать мрачной, пугающей красоты этого мужчины. Он настолько ослепительно прекрасен, что кажется, от одного взгляда на него можно умереть. Дыхание застревает в горле и в голове пульсирует лишь одна мысль:

«Невозможно быть настолько красивым. Никогда. Это противоречит природе…»

Но вот он, стоит напротив меня, пылая яростью, и хочется кричать от одного его взгляда, как будто внимание его огненных глаз приносит физические страдания.