Книга Морской эмир, страница 128 – Сильвия Лайм

В тот же миг эмир моргнул и перевел на меня сперва непонимающий, а затем вполне осознанный взгляд.

Его внимание скользнуло по левой руке, которую я теперь держала на его груди. Оказалось, что браслет и кольцо Венинумары моргают всеми десятками своих рубиновых глаз и светятся кровавым светом. Рана на теле повелителя морей затянулась как по волшебству.

Тогда внимание приходящего в себя эмира обнаружило жемчужину, что стремительно увеличивалась в размерах и багровела, высасывая у меня изнутри что-то очень важное. Это было не больно. Но с каждой секундой все сильнее казалось, что кто-то вставил соломинку мне в живот и пытается вытянуть через нее внутренности.

— Нет, Саша! — крикнул Тиррес, вскакивая на ноги. — Это не поможет!

— Почему? — спросила я, но получилось тише, чем планировалось.

— Потому что она лишь заберет твою силу, но не излечится. Я понял это, когда отдал практически всю свою жизнь.

Он все еще был чудовищно бледен, но, переводя взгляд с одной моей руки на другую, словно что-то понял. И вдруг оторвал мою правую ладонь от жемчужины, заменив ее левой. Той, на которой моргал красными глазками комплект Венинумары.

— Вылечи не меня, жемчужину, — попросил тихо Тиррес, положив обе свои ладони возле моей.

— Убери руки, она тебя добьет, — выдохнула я.

— Иначе она добьет тебя, пока ты пытаешься ее спасти, — жестко качнул головой эмир. — Быстрее. Лечи.

Теперь каким-то немыслимым образом мы оба отдавали магию голодной святыне, но Тиррес с двух рук, а я — только с одной. Кроме того, я недоуменно глядела на вырезанную в плоти святыни сигну Фуртум и не понимала, как мне самой это не пришло в голову. Ведь можно было попробовать убрать чужое колдовство!

— Выздоравливай, — проговорила, с трудом выдавив улыбку, представляя на месте пульсирующего багрового пузыря красивую морскую драгоценность. То, чем когда-то, наверное, была Черная жемчужина Айремора.

И, как ни странно, у меня получалось! Мы с Тирресом оба затаив дыхание наблюдали, как кровавая рана сперва превращается в шрам, а затем бледнеет и исчезает.

— Получается, Саша! — громко проговорил эмир, но я почему-то уже очень плохо его слышала. Только чувствовала, как щупальца исчезают вместе с голубоватым свечением, вдруг мелькнувшим у самого моего сердца.

Я моргнула, думая, что мне это чудится. Но передо мной и впрямь на миг появилось крохотное лицо капли Бу. Рудиса, которого все считали морским демоном.

«Я же говорила, что выйду из тебя, как придет время», — то ли шепнула она, то ли это просто появилось в моей голове.

Я моргнула, и Бу исчезла, словно ее и не было. А у меня снова появились ноги. Разве что стоять на них было чересчур трудно, а потому я опустилась на колени возле жемчужины, которая неожиданно сделалась красивой и блестящей, черной, как полированный обсидиан. А вокруг нее разливался мягкий розоватый свет, который, казалось, распространяется откуда-то из ее сердцевины.

Время замедлилось. А может, мне это лишь казалось. Но внезапно в отражении жемчужины появились женские глаза. Они были ужасно красивыми, сверкали всеми цветами радуги, и мне чудилось, что они улыбаются.

«Спасибо… А теперь дотронься до жемчужины виалом Первых драконов», — раздался от нее мягкий шепот, распространяющийся вокруг, будто туман. Глаза продолжали светиться, но, когда я перевела взгляд на Тирреса, оказалось, что он замер рядом в каменной неподвижности. Как и все вокруг.