Книга Ленинградцы, страница 72 – Владарг Дельсат

Покупки здесь могут доставить прямо домой, но нам складывают в карету, потому что любимая просит сделать именно так. Сюрприз должен быть сюрпризом. Все наши подарки правильные — обереги детям нужны, мало ли что. Эти маленькие колдовские приборы позволяют защитить ребёнка от несъедобного, найти потерявшегося, украсть дитя при этом невозможно, проклясть тоже, даже самопроклятье совершенно нереально. Талита рассказывала о тёзке Кати — девочка проклиналась сама, сердясь на себя, а ведунья она сильная. Ну вот, чтобы не было такого, и нужны обереги. Ну и конечно, позвать нас на помощь, если что…

С медициной здесь, оказывается, непросто, но и не сложно. Хочешь назваться лекарем — сдавай царский, бесплатный, кстати, экзамен. Сдал — ты сразу лекарь, не сдал — появится через год второй шанс. Год на доучиться даётся, когда сидеть научишься. То есть в царстве телесные наказания всё-таки существуют, но касаются они взрослых, ибо Милалика детей бить запретила. Интересно, а если дети экзамен завалят? Проверять на самом деле не хочется, потому что рисковать Катей я не согласен, а она — мной, так что подучимся, с коллегами поговорим, так и узнаем.

Сказка, конечно, вокруг, даже больше сказка, чем можно было бы предположить, но при этом всё логично устроено. Сказки-то заканчиваются обычно как? Свадьбой, как бы намекая, что дальше совсем не сказка начинается. Но многим хотелось бы узнать, как выглядит это «потом». Вот у меня есть возможность — ура же?

Карета въезжает в деревню, а я чувствую смутное беспокойство. Боюсь, с Алёнкой просто не будет, да и любимая моя это очень хорошо понимает. Наш новый дом скрыт за соседским, но беспокойство уже слишком серьёзное у меня. Мы отсутствовали почти час, и если за это время что-то случилось, то школа исключена, но я надеюсь на то, что не случилось.

Поворот кареты показывает всю тщетность моих надежд — у нашего дома стоит карета «скорой помощи». Переглянувшись, мы с Катей резво выскакиваем из кареты, даже не ожидая, пока она остановится. Быстрее молнии влетаем мы в дом, потому что, если у доченьки не выдержало сердце, всё будет очень плохо.

— Гриша, стой! — ловит меня доктор Варя. — Всё хорошо уже с Алёной, спит она.

— Что случилось? — взволнованно спрашивает Катя. — Что с дочкой?

— Вот оно что… — тянет коллега, вздохнув. — Нехорошо стало малышке. При этом мы не можем понять суть проблемы, потому что она просто впала в ступор, и всё.

— Пыталась не поддаться истерике, — мы с Катей сразу же понимаем, в чём дело, но сказанное коллегой ещё означает, что без нас Алёнка просто не сможет.

Зайдя в комнату, я вижу плачущую маму, обнимающую детей, к которым бросается Катя, а я пытаюсь объяснить взрослым, что их вины в Алёнкином состоянии нет. Так действительно бывает. Если бы не было эмоций, то всё проще было бы, но вот сейчас… Нужно смотреть правде в глаза — дочка не может жить без мамы и папы. Но маме и папе нужно ходить в школу, что делать?

— Она сначала играла, — объясняет мне мама. — Потом вдруг заплакала, так горько плакала, что я уж и не знала, что делать, а потом вдруг сомлела — и всё.

— Хотела с собой справиться и не смогла, — понимаю я, внимательно следя за Катей. — Вопрос теперь только в том, что делать? Без нас она обойтись не может.