Книга Ленинградцы, страница 70 – Владарг Дельсат

— Никогда такого не видела, — сообщает мне Катя, подтверждая мою догадку. — Как и не росло вообще, а уретра интактна.

— Защитила нас Яга, — киваю я ей. — И правильно защитила. Так что нам пора на завтрак.

С этим Катя согласна, потому что у нас впереди пубертат, а учитывая наши чувства… Тяга подростков ко всякого рода экспериментам хорошо известна, поэтому так действительно лучше, кто знает, сможем ли сдержаться, учитывая, что из меня иногда подростковость лезет. Кстати, о подростковости: ощущение у меня странные — родного дома, как будто мы здесь всегда были. И младшие дети нас воспринимают, насколько я вижу, так же. Интересная сказка.

Пока рассаживаемся и завтракаем уже наложенной всем кашей, я размышляю. В понедельник нам в школу, при этом, как отреагирует Алёнка, я и представить себе не могу, а ну как полезут старые страхи? Сможет ли дочка перенести отсутствие родителей? Это очень серьёзный вопрос, потому что если нет, то у нас проблема. Катя замечает мою задумчивость, толкнув меня локтем.

— О чём задумался? — интересуется она.

— Алёнка очень тяжело переносит расставание со мной, — объясняю я. — Ну, теперь ещё и с тобой, а как школа-то?

— Это проблема, — соглашается Катенька. — Доедим и родителей спросим, хорошо?

— Мысль, — киваю я, улыбнувшись, и возвращаюсь к еде.

Быстро расправившись с едой, смотрю, как младшие доедают. Маша не очень хорошо ест, или устала, или просто не проснулась ещё. Поэтому я беру её отложенную в сторону ложку и начинаю с ней играть. Обычные такие потешки захватывают самую младшую нашу сестрёнку, да так, что она и сама не замечает, как съедает всю кашу.

— Талант, — комментирует наш папа с доброй улыбкой.

— Педиатр — это диагноз, — отзывается готовившаяся уговаривать Катя. — Учитывая, что он в больнице работал, когда уже всё было плохо…

— Дети есть не хотели, особенно малыши, — объясняю я удивлённо глядящим на меня взрослым. — Старшие просто уставали, а младшие… Соевый кефир — он сильно так себе на вкус.

— Отсюда у вас обоих и опыт, — понимает мама, ведь в своих рассказах мы многого не касались. — Рассказывайте, в чём печаль-беда у вас нынче?

— Алёнка, — начинаю я, доченька же приникает ко мне, — очень трудно переносит идею расставания с… родителями. Вопрос в том, выдержит ли, пока мы будем в школе, или нет.

— Да, дело серьёзное, — соглашается Лучезара. — Но мы спросим нашу внученьку, а она подумает и скажет.

Интересный вариант, тем более что Алёнка действительно задумывается. Доченька смотрит на меня, на Катю, явно раздумывая — заплакать или нет, но потом её взгляд обращается к самой младшей. Я вижу, малышка наша принимает какое-то решение, но торопить её не хочу. Вариантов у нас немного — или отложить школу, или таскать Алёнку с собой, или что-то придумать.

— Я не знаю… — всхлипывает Алёнка.

— Давайте попробуем иначе, — предлагает нам отец, которого я действительно папой чувствую. — Катя с Гришей отправятся куда-нибудь на часок, а мы с внученькой отлично проведём время. Согласны попробовать?

— Без меня? — понимает доченька, затем ещё раз всхлипывает, но кивает.

— Тогда старшие дети берут карету, — это уже не предложение, а указание, — и едут к белошвейкам.

Чуть не спрашиваю, что это за зверь, но вовремя вспоминаю: мастера нижнего белья. Здесь трусы шьют на человека. Ну некоторое количество готового белья есть, однако за ним тоже к белошвейкам надо, так что указание по делу. Мама выдаёт нам ту самую палочку, заставив папу поднять брови, при этом деньги попадают к Катеньке, что заставляет её улыбнуться. Волшебная у неё улыбка, просто сказочная.