Книга Ленинградцы, страница 73 – Владарг Дельсат

— Можно Ягу спросить, — не очень уверенно говорит мама. — Надо Велемира вызвать!

— А где он? — спрашиваю я, потому что, когда уезжали, вроде б наличествовал.

Папу, оказывается, вызвали на работу почти сразу, для чего-то он понадобился прямо срочно, непонятно для чего — он же не начальник. Вот и мама не понимает, а младшие Алёнкиного состояния сильно испугались, и что теперь будет, непонятно. Вот доченька проснётся, и будем думать, а пока надо всех успокоить.

Яга задумчива, а мы с Катей прижимаем к себе очень тихую Алёнку. Она вцепилась в нас обоих намертво, отчего двигаться не очень удобно, но мы терпим. Я, кстати, замечаю, что с первых наших мгновений вместе исчезает «я» и появляется «мы». По-моему, это правильно, даже очень.

— Скажи-ка, — обращается Яга к Алёнке, — тебе надо родителей видеть или достаточно чувствовать?

— Чувствовать, — тихо отвечает доченька, — что они не исчезли, что они есть.

— Хм… Ну, можно так, — она хлопает в ладоши. В руках ее, откуда ни возьмись, появляются две куклы. — Ну-ка, попробуй…

— Мама… Папа… — обнимает их доченька, но мне очень не нравится то, что я вижу.

— Плохой вариант, Яга, — говорю я легендарной представительнице. — Доченька замкнётся на кукол, и будет ещё хуже, чем когда мы рядом. Так-то она может на руки к бабушке пойти, да и играть спокойно, а с куклами просто замкнётся намертво, и всё.

— Ты прав, лекарь, — признаёт она мою правоту, опять хлопнув в ладоши.

Куклы исчезают, а Алёнка сначала вцепляется в нас, но затем потихоньку успокаивается. Почему у неё так произошло, я понимаю — княгиня виновата. До того момента Алёнка спокойно переносила моё отсутствие в больнице, например, но, почувствовав агрессию и испугавшись того, что может меня потерять, доченька теперь просто физически нуждается в этих прикосновениях. То есть получается тупик.

— Получается, либо Алёнка ходит с нами в школу, либо мы сидим дома и учимся по книгам, — резюмирует Катя. — Мы с Гришей неразделимы и экспериментировать не будем, доченьке мы нужны каждую минуту…

— Да, тупик получается, — соглашаюсь я с ней.

Мама смотрит на нас троих, явно собираясь заплакать, но затем делает шаг, чтобы обнять нас. Вокруг оказываются и наши младшие. Они тоже хотят обниматься, потому через мгновение мы с Катей обнимаем четверых детей. Младшая Машенька устраивается на моих коленях, сразу же обняв Алёнку. Даночка обнимает их обоих, а Славка прижимается к Кате.

— Можно было бы сделать оберег, чтобы чуяла она вас рядом, — задумчиво говорит Яга. — Так ведь это тоже не выход.

Она права, даже чувствуя нас рядом, Алёнка искать начнёт и устроит такое, что поседеем все. Насколько я помню, до войны мы подобный случай разбирали, но тогда всё закончилось смертью ребёнка. Я категорически против такого решения, да и Катя тоже. Вывод? Жизнь ребёнка дороже всего, нас этому учили в институте, да и в блокаде это было истиной, поэтому мне, например, всё понятно.

— Хорошо… — задумчиво произносит легендарная нечисть. — А если так?

Яга трижды хлопает в ладоши, и Алёнка начинает уменьшаться в росте, пока не делается буквально с пальчик. Затем она взлетает с пола и оказывается в моём нагрудном кармане. На несколько секунд доченька замирает, а потом прячется внутрь, дрожа от страха. Её вибрацию я чувствую через карман.