Книга Академия Сна и Грез, страница 53 – Владарг Дельсат

Вот как, получается, девочку мою именно пытали всю жизнь. Но так как у каждого действия должна быть причина, то совершенно непонятно — зачем? Ну а затем я спрашиваю лекаря по поводу отметин на шее котенка, хоть и подозреваю, что ответ мне не понравится.

Открыв глаза и не увидев мамочку, я пугаюсь. Но рядом со мной спит Талита, обнимая мою руку, значит, ее не забрали и мы еще поживем. Все произошедшее мне кажется сном, но я же действительно видела мамочку! Она должна быть здесь, но ее нет! Я пытаюсь подняться, но почему-то не могу, отчего становится очень страшно. Так страшно, что кажется, меня сейчас унесут в тот самый дом с черной трубой.

— Не нервничай, — произносит чей-то голос, и прямо надо мной появляется самка в странной, но точно не страшной одежде. — Сейчас я позову твою маму.

Она будто знает, о чем я сейчас думаю, сразу же потянувшись меня погладить. Эта самка очень добрая, я чувствую, поэтому не боюсь ее, а она просит кого-то позвать Милалику. Какое красивое, певучее имя, не то что у меня… И тут я понимаю, что не хочу быть Ххарой, хочу не шипящее, злое имя, а мурлыкающее такое, потому что я же к маме пришла! В волшебную страну!

— Здравствуй, маленькая… — увидев мамочкино лицо, я взвизгиваю от счастья, разбудив Талиту.

Но она не пугается, только прижимается ко мне сильнее, и все. А я тянусь свободной рукой к мамочке. Мама обнимает меня и Талиту, поглаживая обеих, отчего становится очень спокойно. На маме совсем не то платье, которое недавно было, — оно бело-зеленое с блестками, очень красивое. И мамочка очень красивая и улыбчивая сегодня. Мне кажется, что она вся светится, как в легендах.

— Мамочка, я встать не могу… — тихо говорю я ей, думая заплакать от своего состояния, но она так тепло улыбается, что мне не хочется плакать.

— Это потому, что тебя травили и ты многое пережила, маленькая, — очень ласково произносит мама. — Тебя подлечат, ты немножко полежишь, а потом будешь бегать и прыгать, как де… котятам положено.

— Мамочка, а можно ты мне дашь другое имя? — спрашиваю ее я. — Не хочу быть Ххарой!

— Не хочешь… — задумывается самое лучшее существо в мире.

— Так бывает, Мила, — отзывается голос первой самки. — Она отрицает свою сущность, свой мир, поэтому имеет смысл.

— Ну раз она получается первой доченькой… — мамочка начинает улыбаться так, как будто что-то задумала. — То будет в честь бабушки — Аленушкой. Нравится? — спрашивает она меня.

Ой, какое красивое имя, певучее такое, Аленушка… Просто мурлыкательное имя, конечно, оно мне очень нравится, просто очень-очень! А мамочка говорит, что мы сейчас разговариваем через переводчик, поэтому мне нужно будет выучить мамочкин язык. Я согласна! Это же мама! Я для нее на все-все согласна! Об этом я и рассказываю гладящей меня маме, а она говорит, что посидит со мной, чтобы мне не было страшно.

— А что теперь будет, мамочка? — спрашиваю я.

— Много хлебушка и молочка, — улыбается она, а потом спрашивает другую самку: — Варь, молоко ей уже можно?

— Даже нужно, — откликается та, и я по голосу слышу ее улыбку.

— Потом будет школа у моего котенка, — гладит меня мама. — И вся счастливая жизнь. Никто в школе обижать не будет, — вспоминает она мои рассказы.

А я просто впадаю в ступор, потому что не понимаю, как это — когда никто не обижает. Но тут мне приносят какую-то очень большую чашку, а там что-то белое, незнакомое. Я точно знаю, что никогда такой жидкости не видела, она белая, а еще как вода и колышется так.