Книга Бескрайнее темное море. Том 1, страница 106 – Моргана Маро

Поместье семьи Хэнь было громадным: дворов-сыхэюаней^[77] насчитывалось несколько десятков, и, казалось, ни одно здание не пустовало.

— Я слышал, господин Хэнь уже в двадцать три возглавил свой род, – припомнил Фан Лао.

— Мой отец скончался во сне, а младшие братья, так уж вышло, имели плохое здоровье. Только А-Юю повезло.

— Мои сожаления.

— Что вы, мудрец Фан, прошло уже слишком много лет, чтобы я об этом переживал, – рассмеялся Хэнь Жаонин, и заклинатель натянуто улыбнулся.

Он никак не мог успокоиться; несмотря на теплую ночь, его пробирал озноб. Этот человек был меньше чем в шаге от него и ничуть не боялся.

Неторопливо обойдя двор, они вошли в просторный кабинет. Их окружили десятки картин – точнее, большая часть являлась набросками, – и сердце Фан Лао ухнуло вниз. Он думал, что никогда больше не увидит эти работы…

– Зачем ты рисуешь? Для кого? Мы ведь тут одни… –раздался слабый детский голосок в голове.

– Знаю, Ланлан, но так мы не сойдем с ума… поверь мне, так надо…

– Но, отец…

– Тише, мой мальчик. Поверь, когда ты увидишь эти картины, то сразу вспомнишь обо мне, даже когда меня уже не будет…

— Прошу, проходите, мудрец Фан, – с гостеприимной улыбкой произнес Хэнь Жаонин, вырвав из воспоминания. – Заварить вам чай?

Фан Лао промолчал, не сводя взгляда с картин. Господин Хэнь заметил это, сощурил глаза и довольно произнес:

— Вам нравится?

— Чьи… это работы?

— Странствующего художника. Я приютил его вместе с сыном пару лет назад и получил картины в благодарность.

Слова врезались в уши Фан Лао; он стиснул челюсти до хруста в зубах.

Приютил… если бы все было так просто.

Левый глаз пронзила боль, и Фан Лао моргнул. С трудом отвлекшись от картин, он опустился за небольшой стол, наблюдая, как Хэнь Жаонин разливает заранее приготовленный чай.

— Горные травы Хуашань, – объяснил тот. – Не все министры могут позволить себе такой чай.

Аромат и правда был хорош, и, несколько раз вдохнув его, Фан Лао не заметил, как немного расслабился.

— Могу я узнать, мудрец Фан, что за отношения вас связывают с третьим принцем Цин? – спросил Хэнь Жаонин, сев за стол.

— Я его наставник.

— Вы первый наставник, которого принц Цин мало того что не прогнал, но и защищает. И, глядя на вас, я могу понять почему.

— Не знал, что господин Хэнь так падок на интересные вещи.

— Я падок на все, что красиво и покрыто тайной, – улыбнулся он. – В моем доме много подобных вещей: картины, книги, люди. И последними я увлечен больше всего.

Фан Лао сделал неторопливый глоток. Чай не был отравлен, однако из-за волнения заклинатель так и не смог распробовать его. Что-то встало в горле, мешая как дышать, так и пить.

— Значит, вы любите окружать себя интересными людьми, – медленно произнес Фан Лао, всем своим видом показывая, что заинтересован. – Расскажите, кто же попал в ваши руки?

— Многие. Помню, однажды у меня гостил молодой человек… увы, его здоровье оказалось слабым.

— Он умер?

— Да, простыл зимой, – с досадой произнес Хэнь Жаонин. – Жаль, что так вышло.

— Вы помните, как его звали? – тихо спросил Фан Лао.

— Хм… нет, к несчастью, не припомню, – равнодушно пожал плечами министр. – Я почти не запоминаю имена, только лица.

— Фан…

— Что?

— У этого чая приятный аромат^[78], – с трудом улыбнулся заклинатель. – Вы позвали меня, чтобы я стал одной из ваших диковинок? Боюсь, это невозможно, господин Хэнь. Ни я, ни мой разум не продаются.