Книга Бескрайнее темное море. Том 1, страница 124 – Моргана Маро

Купив по пути две паровые булочки, он спрятал одну, а вторую неторопливо съел. Стоило ему подъехать к воротам дома, как за стенами раздалось тихое пение сяо^[85]. Отдав лошадь слуге, генерал прошел во двор, где вчера праздновал с друзьями. Кувшины и остатки закусок давно убрали, теперь на столе оказался лишь чайник и две пиалы.

На каменной скамье, прижав к губам сяо из черного бамбука, сидел Фан Лао. Текла нежная мелодия, столь тягучая, что время само собой замедлялось. Гу Юань невольно заслушался. Когда Фан Лао закончил, генерал подошел к нему и отдал еще теплую паровую булочку.

— Ваша игра прекрасна, – произнес он. – Наставник Фан, кажется, постиг все искусства.

— В свое время у меня были хорошие учителя, – улыбнулся он краешками губ, смотря, как Гу Юань разливает по пиалам чай. – Ваши руки не болят?

— Я привык терпеть боль, даже перестал ее ощущать. Долго наставник Фан собирается находиться в столице? Вэнь-эра повысили, навряд ли он сможет и дальше уделять вам много времени.

— Говорите прямо, что вы от меня хотите.

Гу Юань стиснул пальцы и негромко выдохнул.

— Я видел, как Вэнь-эр растет, и тренировал его лично. Для меня он и правда как… сын. Я знаю, что столица душит его и не дает раскрыться, его место не здесь. Кровь в его жилах дикая, а нрав буйный. Он старается жить как юйцы, усмирить себя и подавить волю к свободе… но это не всегда получается. Боюсь, для наставника Фан будет слишком обременительно иметь дело с таким человеком.

— Вы знаете, чья в нем кровь? – вдруг спросил Фан Лао, не обратив внимания на предупреждение генерала.

— Конечно, я наслышан о клане Цин с Северных гор, – горько усмехнулся Гу Юань. – Прекрасные воины, чьи кони не знали усталости, а мечи были закалены битвами. Вэнь-эр заслуживает эту фамилию как никто!

— Семья Гу вроде и сама когда-то жила на севере, – припомнил Фан Лао.

— Да, мы были соседями клана Цин, вторая линия обороны севера, если первая вдруг падет.

— Вы ведь присутствовали в Жунчэне во время Цзяньской резни?

— Да, столько крови и огня я ни до, ни после не видел. Небо было черным от дыма, а от жара пламени с людей заживо слезала кожа… кровь тогда текла по улицам, словно река, каждый видел в товарище врага и пытался убить.

Фан Лао поставил пиалу на стол, поднялся и неторопливо направился к крытому коридору. Но, замерев у входа в него, с легким укором взглянул на генерала:

— Вы лжец, Гу Юань. Семья Гу не участвовала в Цзяньской резне. Вы первыми покинули Жунчэн, спеша спасти свои шкуры, но всем говорили, что выводили людей.

Раздался стук, и в следующее мгновение Гу Юань уже стоял подле Фан Лао, крепко сжимая его запястье.

— Откуда наставник Фан это знает? – негромко спросил он, сверху вниз смотря на заклинателя.

— А разве есть что-то, что этот достопочтенный может не знать? – улыбнулся Фан Лао, необычайно легко сбросив пальцы генерала со своего запястья. – У каждого свои тайны. Вы хотите от меня честных ответов, но сами обманываете всех, разве это правильно, генерал Гу?

Гу Юань молчал, не сводя пристального взгляда с заклинателя, но тот не собирался продолжать разговор.

— Благодарю генерала за временный приют. Отдыхайте, больше достопочтенный Фан вас не потревожит.

Покидая поместье, Фан Лао собирался достать веер, но вспомнил, что его нет. Раздражение постепенно сошло на нет, и заклинатель вновь достиг внутренней гармонии. Ему не стоило злиться на дела минувших дней, однако, если бы клан Гу не сбежал во время Цзяньской резни, возможно, Великая Цзянь не пала бы. Те, кто были героями, вмиг забылись, в то время как трусы прибрали себе всю славу.