Книга Бескрайнее темное море. Том 1, страница 127 – Моргана Маро

— Собака забыла, где ее будка? – нахмурился Моу Гань, отложил трубку и несколько раз повернул кольца на длинных сухих пальцах. – Ты слышал, чтобы они что-то обсуждали?

— Нет. Вы думаете, раз заклинатель из народа цзянь, то замыслил что-то недоброе?

— Вполне возможно, – задумчиво кивнул евнух Моу. – Продолжай следить за ним и докладывать мне. Увидишь что-то неладное – сразу пошли птицу.

— Слушаюсь старшего евнуха, – поклонился Сюнь, получил мешочек с деньгами и покинул резиденцию Моу.

Моу Гань устало помассировал переносицу и взмахом велел служанке оставить на подносе чай и уйти. Однако та молча протянула конверт, который евнух с неохотой взял. Оставшись один в комнате, Моу Гань прочитал письмо и с раздражением порвал его на части.

— Цзяньские ублюдки совсем забыли свое место! – воскликнул он, позвав слугу. – Передай Драконьему войску и щенку Цин, чтобы усилили охрану на улице Ху у «Дома птиц и флейты»! И пошли кого-то из моих людей, чтобы следили за обстановкой там. Увидят что-то неподобающее – пусть срочно доложат мне.

Получив картину, император Хэ ослабил несколько указов, касающихся цзяньцев. Однако вместо того чтобы благодарить, они теперь ставили представления с историями о Великой Цзянь! Немыслимо! Юйгу приютила их, предоставив кров и еду, а они ворошат прошлое!

Ненависть Моу Ганя к народу цзянь была велика – не только из-за смерти младшего брата, с которым он не был особенно близок, но и из-за времен, когда еще служил евнухом в Жунчэне.

Взглянув на календарь, старший евнух с некоторым облегчением понял, что скоро император Хэ поменяет свою судьбу. Лишь после этого в Хэгуне настанет спокойствие.

* * *

В безлунную ночь в Цинхэ погасли все фонари, и столица погрузилась во мрак. Звезды почти не горели, а пришедшие с севера грозовые тучи то и дело извергали белые молнии.

Во всем Цинхэ лишь в Таймяо горел свет. На полу стояло несколько фонарей, а воздух пропитался ароматом лекарственных трав, от которого уже кружилась голова. В храме Предков были только трое: одетый в белые одежды Фан Лао с серебряными украшениями на запястьях, тихо позванивающими от каждого его движения, император Хэ и связанный мужчина на коленях с затуманенным взглядом. Пол делился на две части: слева оказалось выведено киноварью звездное небо, под которым родился Хэ Ланцзян, а справа – небо человека, чья судьба заменит судьбу императора.

Взглянув на тучи, озаренные молниями, Фан Лао обратился к императору Хэ:

— Небеса благоволят нам. Проведем ритуал, пока Поцзюнь и звезды Несчастья не видят нас. Мне понадобится ваша кровь.

Фан Лао протянул императору пиалу и короткий кинжал. Даже не поморщившись, тот рассек ладонь и, сцедив кровь, небрежно перевязал руку платком. Подойдя к пленнику, Фан Лао сам порезал его руку. Затем заставил выпить кровь императора, а его кровь преподнес Хэ Ланцзяну.

Остановившись между картами звездного неба, заклинатель двумя пальцами начертил перед собой круг и символы в нем, что вспыхнули ярким желтым светом. Ворвавшийся в зал ветер взметнул полы одежд и затушил огонь в фонарях, а воздух задрожал от ци. Тихо зазвенели колокола, и Таймяо сотрясся, словно собирался рухнуть прямо на головы собравшихся!

Над храмом вспыхнуло несколько десятков громадных печатей белого цвета, в которые тут же ударили молнии и, подобно сияющим нитям, удержали их. Символы внутри кругов бешено закружились, рассыпаясь на сотни искр и тут же собираясь обратно. Нарисованные карты на полу Таймяо ожили и начали медленно меняться местами.