Книга Любовь как приговор, страница 156 – Татьяна Кравченко

Тишина зала была густой, тяжелой, наэлектризованной ожиданием. Все взгляды прилипли к Элиане. Она медленно, с холодной грацией, подняла руку и указала пальцем – не на Старейшин, не на троны, а на скромный стол секретаря.

Мариус понял без слов. С тем же каменным лицом, с которым нес эти коробки через весь город, он шагнул вперед и поставил яркие упаковки прямо на темное дерево стола, рядом с огромным фолиантом.

Испуганный секретарь, древний вампир, взвизгнул несвойственным ему голосом и схватил летопись, прижав ее к груди, словно ребенка, защищая от кощунства. Его очки съехали на нос.

Взоры Старейшин метнулись с Элианы на коробки. Шепот понесся по рядам, напоминая шелест высохших листьев:

"Что она принесла?"

"Оружие? Доказательства?"

"От Мариуса? Это ловушка?"

Элиана заговорила. Ее голос, низкий и ровный, резал тишину чисто, без усилия, достигая каждого уголка древнего зала:

— Я предупреждала. Алекс – наследник Тьмы, дитя ее глубин и света ее будущего. Вы обязаны ему поклоняться, как живому знамени вашего рода. Я предостерегала, – ее взгляд метнул молнии по рядам, – что тот, кто не повинуется, будет убит за предательство. Слово за слово. Кровь за кровь.

Она обернулась к столу, спиной к старейшинам, демонстрируя презрительное пренебрежение их мощью. Руки ее легли на крышки коробок. Кто-то сзади фыркнул – слабо, нервно:

— Что же, решила подкупить нас, полукровка, "сладеньким", раз слов не понимаем?

Одно резкое движение – и Элиана сорвала обе крышки одновременно!

Воздух взвыл. Десятки глоток схватили воздух в едином порыве ужаса и отвращения. На первом бархатном подносе, аккуратно разложенное на льду, лежало сердце огромное, темно-багровое. Мерцающая черная жидкость сочилась из разрезов, наполняя воздух сладковато-гнилостным смрадом мокрой псины и смерти – сердце оборотня.

На втором подносе, на салфетке из черного шелка, лежала голова Маэлколма. Лицо застыло в вечном оцепенении и шоке, глаза – мутные, безжизненные шарики. Срез шеи – идеально ровный, черный, словно обугленный.

Элиана спокойно протянула руки. Левой взяла тяжелое, еще тепловатое сердце оборотня. Правой – схватила голову Маэлколма за его безупречно уложенные серебряные волосы. Она повернулась обратно к залу, подняв свои жуткие трофеи высоко, как жрец, совершающий жертвоприношение.

— Никто, – ее голос звенел сталью и льдом, разрезая нарастающий рев ужаса, – никто не смеет поднимать руку на моего сына! Никто не смеет угрожать моей семье! Это – плата за предательство! Это – конец для тех, кто думает перечить воле Тьмы, воплощенной в ее наследнике! Запомните!

Взрыв. Зал взорвался хаосом. Кто-то заорал в ярости, кто-то – в панике. Один из старейшин, массивный вампир в древних латах поверх мантии, с искаженным бешенством лицом, ринулся вперед, когти нацелены на Элиану. Мариус материализовался перед ней мгновенно, как живой щит. Мощный удар отшвырнул первого нападавшего назад, в толпу. Второго Мариус встретил грудью, схватил за руку и, с легким хрустом ломая кость, отбросил в сторону.

Но третий – ловкий, как тень, проскользнул мимо Мариуса. Его прыжок был молниеносным, цель – горло Элианы. Она даже не вздрогнула. Рука, та, что держала сердце, взмахнула вверх. Когтистые пальцы впились мертвой хваткой в горло нападавшего еще в воздухе. И тут – крылья!