Книга Любовь как приговор, страница 161 – Татьяна Кравченко

Элиана резко повернула голову к Айсе, в ее глазах вспыхнула тревога, смешанная с решимостью.

— Пожалуйста, не отходи от Алекса. Ни на шаг. – Она встала, подошла к столу, оперлась руками о столешницу. – Я скажу Мариусу, чтобы удвоил, нет, утроил охрану замка. Каждый вход, каждый выход. Каждую тень проверял. – Она выпрямилась, ее фигура в окне казалась силуэтом грозовой тучи. – Мне нужно разобраться с оборотнями. Старейшины… они уже шепчутся за спиной. "Война неминуема", – бормочут. "Ты убила сына вожака стаи". Они видят слабину. Видят угрозу. А я вижу только кровь, которую они прольют, если мы не заключим новый договор с ними.

В ее последних словах звучала не просто решимость, а холодная, неумолимая логика хищницы. Кабинет, наполненный эхом прошлого, стал штабом, где планировали войну. А где-то в тени, за пределами толстых стен, невидимый Владыка Тьмы ждал своего часа, и его дыхание было холоднее самого мрака.

Тихий шелест листьев старого дуба. Айса замерла на толстой ветке, в метре от него. Адриан не обернулся сразу. Он сидел, подтянув колени, его взгляд был прикован к лужайке внизу, где Алекс пытался повторить сложный прием, показанный Мариусом – тень отбрасывалась неестественно длинной и извивающейся. Лишь через несколько минут, он медленно повернул голову. Его глаза – бездонные озера древней тьмы – встретились с ее горящим взглядом. Ни удивления, ни страха. Только ледяная пустота и бездонная горечь.

— Ну, здравствуй, Адриан.

Он не ответил. Лишь отвернулся обратно к мальчику, но напряжение в его плечах выдавало ярость. Айса знала его с тех времен, когда миры были моложе. Она была свидетелем его взлетов и падений, его силы и его слабостей. И именно поэтому он ненавидел ее сейчас сильнее всех. Она нашептала Дамьену о любви, которая погубила его. Она любила этого живого мальчишку, как родного. Она была живым укором его потерям.

— Надеюсь, ты не хочешь его убить, – продолжила Айса спокойно, махнув рукой в сторону Алекса, который как раз заливисто рассмеялся, неуклюже копируя Мариуса.

Адриан ответил, не глядя на нее, голосом, в котором клокотала лава ненависти:

— Вы другого не заслужили. Только смерть. Все. От первого до последнего.

Но Айса заметила. В тот самый миг, когда Алекс рассмеялся, когда его детский смех чистым колокольчиком разнесся по саду, уголки губ Адриана дрогнули. Чуть. Почти невидимо. Не улыбка, нет. Но что-то... смягчилось. На миг. Как эхо давно забытого чувства.

— Этот мальчик, Адриан, – сказала Айса, тихо, но так, чтобы слова долетели до него сквозь листву, – единственное, что осталось от Дамьена. Плоть от плоти его. Кровь от крови. Он... он единственная твоя семья теперь.

Адриан резко обернулся к ней, глаза вспыхнули алым огнем:

— Семья?! – он зашипел. – Если бы не твои проклятые видения, не твои нашептывания! Если бы не эта полукровка с крыльями! У меня БЫЛА моя семья! Та, что была со мной ВЕКАМИ! Дамьен! Маэлколм! Настоящая родная кровь! Настоящая власть! Настоящая Тьма!

— Адриан, ты не понимаешь... – начала Айса.

— Нет! – перебил он ее, и в его голосе впервые прорвалась не только ярость, но и боль, настоящая, рвущая. – Это ты не понимаешь! Ты не знаешь, как это... терять их! Один за другим! Как отрывают часть твоей души!

Айса замерла. Эти слова ударили и в нее. Глубже кинжала.