Книга Любовь как приговор, страница 163 – Татьяна Кравченко

Мариус отпил из своего бокала, поставил его со звоном на низкий столик из черного дерева. Его голос, обычно ровный, сейчас звучал как скрежет камня:

— Элиана. Пришли новости. С севера. Из канадских владений. Двое наших. Разорваны. Не просто убиты. Растерзаны. Звери. Следы... – он сделал паузу, его стальные глаза встретились с ее горящим взглядом, – следы когтей и клыков. Оборотни. Слухи правдивы. Война уже началась.

Элиана не дрогнула. Она медленно допила содержимое своего бокала, поставила его рядом с бокалом Мариуса. В ее глазах не было страха, только холодная, отточенная сталь решения.

— Значит, так, – произнесла она четко, поднимаясь. Ее силуэт в простом черном платье казался монолитным на фоне огня. – Я поеду туда. Лично. Нам нужен не просто ответ. Нам нужен новый договор. Или... – она не договорила, но в тишине повисло невысказанное "или их конец".

Мариус вскочил мгновенно, как пружина.

— Я поеду с тобой. Ты не можешь одна...

— Нет! – ее голос прозвучал резко, как удар кнута, перебив его. Она повернулась к нему, и в ее взгляде была не просто власть, а материнская непреклонность. – Ты останешься. С Алексом. Здесь.

Она сделала шаг к центру комнаты, ее взгляд скользнул по мирно рисующему сыну, потом вернулся к Мариусу, впиваясь в него.

— Если вдруг... – голос ее дрогнул, лишь на миг, выдав глубину страха, – если вдруг со мной что-то случится. Если я не вернусь. Ты и Айса. Вы должны его защитить. Вы – единственные, кому я могу доверить его жизнь безоговорочно.

Мариус сжал кулаки. Его лицо исказила внутренняя борьба – долг воина рвался в бой, но приказ, данный с такой леденящей серьезностью, приковывал его к месту.

— Но... – начал он, протестуя против невозможности бросить ее одну в пасть к врагам.

Элиана резко махнула рукой, отрезая все возражения. Ее взгляд стал ледяным, презрительным, когда она кивнула в сторону двери, за которой несли незримую вахту охранники-вампиры.

— Или ты думаешь, они... – язвительное ударение на слове, – ...будут его защищать? Нет, Мариус. Им их собственная вечная жизнь дороже. При первой же реальной угрозе, при первом же намеке на то, что власть может смениться... они переметнутся. Как переметнулись к Маэлколму. Как могут переметнуться к кому угодно сильнее. Я должна быть уверена. Уверена на крови и костях. Что он здесь, в этих стенах, в безопасности. И эта уверенность – ты. И Айса.

Она замолчала. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев и скрипом мелка Алекса по бумаге. Айса не произнесла ни слова, лишь смотрела на Элиану своими древними желтыми глазами. В них читалось понимание, тяжесть принятой ноши и безмолвная клятва. Мариус стоял, как изваяние, его плечи напряжены, челюсти сжаты. Он ненавидел этот приказ. Ненавидел бессилие. Но доверие Элианы и угроза Алексу были сильнее. Он медленно, как бы превозмогая себя, кивнул. Один раз. Резко.

— Хорошо, – выдохнул он, – Он будет в безопасности. Пока я дышу.

Элиана взглянула на него, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность, быстро сменяющееся привычной твердостью. Она повернулась к окну, где уже вовсю хозяйничала ночь. Путь на север, к логову оборотней и новой войне, был открыт. А позади, в тепле огня, оставалось самое дорогое, ради чего она шла на эту жертву.