Книга Любовь как приговор, страница 30 – Татьяна Кравченко

Марта двигалась бесшумно, словно тень, открывая шкафы и скрытые панели, ее объяснения лились монотонным, почти безжизненным потоком.

Элиана автоматически кивала, но слова горничной доносились до нее сквозь густую пелену собственных чувств, захлестывавших ее с невероятной силой.

Восторг дрожал в ней, поднимаясь от самого сердца. Он был вызван немыслимой красотой вокруг, огромным пространством, ощущением абсолютного, доселе невиданного комфорта.

Мысль о том, что ей больше не нужно прятаться, бояться или считать каждую копейку, казалась почти нереальной. И самое главное – осознание: она здесь, в этом роскошном дворце, и сам Дамьен назвал ее Госпожой. От одного этого сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Но тут же, как ледяная волна, накатывала тревога. Подавляющая роскошь вокруг была чужой, холодной. Она чувствовала себя актрисой, по ошибке, забредшей на чужую, слишком величественную сцену.

Взгляды слуг, встретивших их ранее… они были не просто почтительными. В них читалась глубокая, пронизывающая оценка, будто они видели ее насквозь, до самой сокровенной сути. И не было в этих взглядах ни капли тепла – только холодная, безоговорочная преданность Дамьену и… что-то еще. Любопытство? Настороженность? Элиана не могла разобрать. Да и сама Марта казалась не столько человеком, сколько безупречно отлаженным механизмом, лишь внешне облаченным в юбку и фартук.

Она подошла к окну, глядя на безупречный сад внизу. Контраст был оглушительным. Вчера она выносила пустые бутылки на помойку, прячась от пьяных криков мужа. Сегодня она стояла в «своих» покоях дворца, где слуги кланялись ей в пояс. Ей нравилось чувство безопасности, нравилась эта красота.

Но что-то глубоко внутри, инстинктивное, настораживало. Эта роскошь была слишком холодной. Эти люди – слишком безупречными. И Дамьен… его мир оказался куда сложнее и загадочнее, чем она могла представить. Восторг смешивался с ледяной струйкой сомнения, текущей по позвоночнику. Она была Госпожой. Но что это значило в этом странном доме?

Стены дома, хранящие ее сомнения, остались позади, когда сам дом, казалось, выпустил свою частицу во тьму. Автомобиль Дамьена, не мчался, а скользил по ночным улицам Сиднея, словно тень, отделившаяся от дома.

Они миновали сверкающие небоскребы, фешенебельные районы и въехали в старую часть города, где время текло медленнее.

Здесь особняки были не стеклянными гигантами, а каменными исполинами викторианской эпохи, утопающими в буйной, почти дикой зелени.

Мариус свернул в узкий переулок, заросший вековыми камелиями, чьи огромные белые цветы казались призрачными фонарями в лунном свете.

В конце аллеи, скрытый от посторонних глаз стеной плюща и кованой оградой с замысловатыми, чуть зловещими узорами, стоял дом Айсы.

Он не пытался поразить роскошью, как резиденция Дамьена. Он властвовал. Двухэтажный, из темного, почти черного камня, поросшего мхом у основания, он напоминал скалу, выросшую из земли.

Окна были высокими, узкими, с витражными вставками в верхней части, изображавшими странные созвездия и переплетенные корни деревьев. Свет внутри горел тускло, мерцая, как далекие звезды.

Перед домом – не газон, а сад Теней: буйство папоротников, белладонны, мандрагоры и других растений, перевитых лианами.