Книга Любовь как приговор, страница 88 – Татьяна Кравченко

— Айса нам поможет. Она всё исправит. Она должна… Должна…

Яхта мчалась навстречу судьбе, оставляя за кормой не только остров, но и иллюзию их простой вечности. Впереди была тьма неизвестности и одна-единственная звезда – древняя ведунья, чьи проклятья и пророчества никогда не звучали напрасно.

Элиана возникла на палубе как призрак, вытканный из лунного света и морской дымки. Ближе к обеду солнце било в зените, заливая яхту ослепительной лазурью, но она казалась инородным телом в этом буйстве красок – бледная до прозрачности, с тенью вместо лица. Каждый шаг давался с усилием, будто она шла против штормового ветра, а не по гладкому тику. И все же уголки ее губ дрогнули в натянутой, хрупкой улыбке – спектакль для него. Она чувствовала его взгляд, тяжелый, как свинцовый плащ, обволакивающий каждое ее движение, каждую тень под ресницами. Тревога Дамьена была почти осязаемой субстанцией в соленом воздухе.

— Дорогой, – ее голос, хриплый от слабости, прозвучал нарочито звонко, как треснувший колокольчик, – а теперь куда мы плывем?

Он обернулся. В глазах, обычно холодных и непостижимых, вспыхнуло нечто первобытное – чистейший, неконтролируемый ужас, исказивший черты.

— Иди сюда, – прозвучала команда, смягченная до хриплого шепота.

Она подошла, покорная и хрупкая, позволила его мощным рукам свить вокруг себя кокон, будто защищая от незримого урагана, что рвал ее изнутри. Его поцелуй в макушку был долгим, мучительным – он впитывал носом ее ослабевший аромат, смешавшийся теперь с легкой горчинкой болезни, искажая знакомый запах кокоса и чистоты. Его вина. Его яд.

— Как ты? – слова обожгли ее волосы, губы коснулись шелка. – Слабость... отпускает хоть на грань?

— Получше, – она всхлипнула воздухом, будто глотала осколки стекла. – Просто... ватные ноги. И голова... тяжелая. Но ничего страшного, – добавила слишком быстро.

Он отвел голову, и его взгляд впился, как кинжал, в фиолетовые тени под ее глазами – синяки, оставленные невидимым кулаком истощения. Укол вины? Нет. Стальной осколок, знакомый и смертельный, пронзил его насквозь. Это он. Его проклятая кровь в ее жилах. Его дар, ставший пыткой.

— Дамьен, – ее пальцы, холодные и безжизненные, едва сжали дорогую ткань его рукава, – ты... не ответил. Куда мы... плывем?

— Домой, – слово вырвалось, резкое и неожиданное, как выстрел в тишине. Даже он вздрогнул от его звука.

— Домой? – Брови Элианы взметнулись к волосам, глаза расширились от непонимания. – Но... так скоро? Это же... не медовый месяц. Медовая... неделя? – Голос сорвался на горькой, почти истеричной ноте. – И то... с натяжкой.

— Дела, – он стиснул челюсти так, что кости хрустнули. Взгляд упорно скользил мимо ее лица, по бескрайнему горизонту. – Срочные. Мариус... звонил. Как только я все улажу, мы продолжим, не переживай, наверстаем.

— Обещаешь? – В ее огромных глазах, бездонных и потемневших, вспыхнул крошечный огонек надежды. – Решишь дела – и мы... вернемся? Настоящий... медовый месяц?

— Клянусь, – он поймал ее ледяные пальцы, пытаясь согреть своим неживым теплом. – Час, Элиана. Один час – и мы дома.

— И снова... в золотую клетку? – Горечь зазвенела, как разбитое стекло. – Или... можно в город? Хотя бы... на часок? В магазин... Мне нужны... нормальные вещи.