Книга Драконья кровь и клятва врача, страница 50 – Татьяна Кравченко

Она не выдержала первой.

— Отец, — ее голос прозвучал тихо, но четко, разрезая тишину. — Я думаю, пришло время. Время мне все рассказать.

Аррион не обернулся.

— Ты никогда не рассказывал о себе. Об острове. Всегда, когда я в детстве спрашивала, откуда мы, почему у нас нет близких, ты злился или уходил от ответа. Но теперь… теперь это больше не просто твое прошлое. Это здесь. Это коснулось нас. Коснулось меня. — Она сделала паузу, собираясь с духом. — Расскажи мне все. Кто этот Каэлен? Что за «Тенебрис»? И кто ты на самом деле?

Аррион медленно обернулся. Его золотистые глаза в полумраке кабинета светились внутренним светом, в них читалась борьба. Боль от старых ран и суровая необходимость.

— Ты права, — наконец произнес он, и его голос был глухим, усталым. — Время лжи прошло.

Он тяжело вздохнул и отодвинулся от окна, садясь в кресло напротив нее.

— Ты хочешь знать правду? Она начинается не с меня. Она начинается с Острова.

И он начал рассказ. Низкий, ровный голос, повествующий о вещах, казавшихся сказкой.

— Остров Драконов – не миф. Он реальность. И мы не были там одни. Нас было три клана. Клан Небесного Копья – серебристые повелители ветров. Клан Солнечного Клыка – золотые владыки огня. И наш клан… — он на мгновение замолча, и в его глазах мелькнула тоска. — Клан Переливчатого Прилива. Наша магия была магией иллюзий, чувств, глубинных течений, гармонии. Наша чешуя переливалась всеми оттенками моря и заката. Мы были дипломатами, хранителями равновесия.

Аррион замолчал. Его взгляд потерялся в глубине веков, уходящих далеко за грань его собственной жизни. Он уже не видел Вайрис — перед ним стояли лишь отголоски великой и ужасной войны, которую вёл его народ в незапамятные времена.

— Тенебрис… — его голос стал тише, но приобрёл металлическую плотность, словно он читал древнюю хронику, высеченную в камне. – Он не пришёл откуда-то извне. Он был всегда. Как тень от света, как холод от жары. Древние называли его «Дыханием Первобытного Хаоса» — тем, что существовало до упорядоченной магии, по ту сторону творения. Он не живой. У него нет разума, нет цели в человеческом понимании. Есть лишь один инстинкт — пожирание. Пожирание магии, жизни, порядка, самой реальности.

Он сделал паузу, и в тишине кабинета показалось, будто сгустился мрак.

— В наш мир он материализовался внезапно. Не как вторжение, а как раковая опухоль. Сначала это были лишь странные «мёртвые зоны» на острове — места, где магия исчезала, растения увядали, а животные обращались в прах. Затем появились и первые жертвы среди драконов. Их чешуя… не просто тускнела. Она рассасывалась, обнажая плоть, которая затем начинала буквально испаряться, оставляя после себя лишь горстку пепла и клубящуюся тьму. Это был не огонь и не кислота. Это было полное стирание сущности.

Аррион встал и снова подошёл к окну, будто ища в ночи подтверждение своим словам.

— Три клана… мы враждовали всегда. Соперничали за охотничьи угодья, за влияние. Но эта угроза была больше нас. Больше наших распрь. Вожди кланов, мои далёкие предки, впервые за тысячу лет встретились на нейтральной земле — на Краю Бездны, где уже полыхала чёрная пелена Тенебрис. Древние скрижали гласят, что воздух звенел от пустоты, а с неба сыпался пепел, которого не должно было быть.