Онлайн книга «Вирус Aeon. Нева»
|
Лицо ее было бледным, тени под глазами – глубокими, но взгляд за очками (которые она постоянно поправляла) оставался острым, сосредоточенным. Она методично перебирала банки в открытом ящике перед собой, шепча названия и сроки годности, как заклинание: — Тунец в масле... июнь 2026... Тунец в масле... июнь 2026... Каждая банка ощущалась ею на вес – не как товар, а как порция жизни. Она машинально пыталась рассортировать их по видам, но Рита тут же останавливала ее: — Неважно что, Камила, важно сколько! Пиши общий счет! Рита стояла над Камилой, как суровый надзиратель. Ее мощные руки, привыкшие месить тесто и носить полные котлы, легко переставляли тяжелые ящики. Лицо было непроницаемой маской, но в уголках губ залегло напряжение. Она пересчитывала банки в следующем ящике громко, отчетливо: — ...двести тридцать пять, двести тридцать шесть... Камила записала. Рита нахмурилась, заглянула вглубь ящика, вытащила еще одну банку, спрятанную под упаковочной стружкой. — Стоп. Двести тридцать семь, Камила. Не двести тридцать шесть. Пересчитай этот ящик еще раз. Сама. Вслух. Голос Риты не терпел возражений. Она знала: ошибка на одну банку сегодня – это голодный обморок или бунт завтра. Ее глаза сканировали не только банки, но и Камилу, оценивая, не дрогнет ли рука библиотекарши под давлением этой новой, страшной арифметики. Пять банок фасоли на человека в неделю... если порции урезать еще... но дети... – эти мысли неотступно крутились у нее в голове, пока она диктовала цифры. Тишину нарушал только монотонный счет Камилы (...сто двадцать... сто двадцать один...), скрежет маркера по крышкам (Рита помечала пересчитанные ящики жирным крестом), глухой перезвон банок и далекий, но навязчивый стук лопат со двора, где копали могилы. Запах варева с кухни (скудная похлебка на бульоне из пары костей и сушеных овощей) казался одновременно обнадеживающим и издевательским на фоне строгих цифр дефицита. Стопка пустых банок из-под уже учтенных консервов (Вторичное использование! Скоро понадобятся под рассаду или ловушки! – мысленно отмечала Рита) росла в углу, блестя тускло в луче фонарика. На столе рядом с блокнотом Камилы стоял полупустой стакан воды – роскошь, позволенная только потому, что считать и записывать нужно было ясно. Даже каждая капля была на счету. Камила, пересчитывая в третий раз, поймала себя на том, что автоматически ищет каталожный шифр на банке с фасолью. Она сжала губы, чувствуя глупую слезу подступающую к глазам. — Двести тридцать семь... просто двести тридцать семь... – прошептала она, впиваясь ногтями в мягкую обложку блокнота. Это были не книги. Это был сухой остаток их будущего, и Рита требовала, чтобы он был подсчитан с безупречной точностью библиотечного каталога в мире, где библиотеки сгорели первыми. Каждая цифра в блокноте была маленькой победой над хаосом и голодом, добытой в душной подсобке под неусыпным взглядом Риты, превратившейся из кухарки в главного бухгалтера Апокалипсиса. Холодный, серый свет падал на заваленный мусором задний двор. Воздух был резким, пропитанным запахом влажной земли, ржавчины и... чем-то сладковато-тяжелым. Балт стоял, опершись на лопату, как монумент усталости. Его полицейский жилет (теперь грязный и порванный) висел мешком, не добавляя авторитета. Взгляд был устремлен куда-то за забор, в сторону въезда в город, где зиял котлован бывшей мечты мэра. Известь. Горы извести. Хоть что-то простое... Засыпал и забыл. Мысли путались, увязая в трясине вчерашних потерь и сегодняшней грязной работы. |