Книга Вирус Aeon. Нева, страница 20 – Татьяна Кравченко

Но никто не умер. Пока.

Были побочные эффекты — слабость, кратковременная сыпь, нарушения сна — но ничего смертельного. И всё же внутри что-то скребло. Что-то тяжёлое, нудное, как гул в черепе после тревожного сна.

Зазвонил мобильный.

Резкий, чужой звук. Ева вздрогнула, едва не уронив стакан. Взглянула на экран — незнакомый номер. Не из сохранённых. Не из тех, что звонили по больничным делам.

Сомневаясь, она всё же ответила.

— Алло?

— Алло, доктор Беннет.

Голос холодный, чёткий — и знакомый. Вероника Ларенс.

— Вероника? — Ева нахмурилась. — Вы… никогда не звоните мне на личный.

Она действительно не звонила. Всегда — через секретаря, через зашифрованные каналы, через внешние линии клиники.

Никогда — напрямую.

— Как ваши… подопытные? — спросила Вероника. В её голосе сквозила неуверенность. Впервые. Он был напряжённым, почти резким.

Ева поставила стакан на стол, сдвинула брови.

— Я как раз заканчиваю промежуточный отчёт. Думаю, через день-два отправлю. На данный момент — серьёзных последствий нет.

На том конце повисла пауза. Потом голос Вероники стал ниже, и в нём зазвучал металл:

— Ева, в непредвиденных ситуациях… если кто-то из испытуемых умрёт, — она сделала акцент, — немедленно кремируйте тело.

Молчание.

Ева не сразу поняла, что именно услышала. Потом медленно переспросила:

— Кремировать? Сразу?

— Да. В течение часа. Без отсрочек, без консилиумов. Это крайне важно.

В голосе не было ни сомнений, ни эмоций. Только приказ.

— Но… — начала было Ева. В голове вихрем закружились мысли. Что они ей не сказали? Почему срочно? Почему кремация?

Но в ответ — гудки. Вероника уже положила трубку.

Ева застыла. В комнате стало холодно, несмотря на тёплый свет лампы. Она смотрела на телефон в руке, будто он мог дать объяснение.

Она хотела сказать… Хотела напомнить, что послезавтра она уезжает в Лос-Анджелес, что у неё отпуск, билеты уже куплены, чемодан почти собран. Хотела спросить — почему такая спешка? Почему кремировать?

Но сказала она только «но».

Тишина вокруг будто сгущалась.

Сквозь дрожащие пальцы она наливала себе ещё один виски. Стакан звякнул о стекло. Она выпила залпом.

И замерла.

«Неужели это то, чего я боялась с самого начала?»

Ева откинулась в кресле и закрыла глаза. Горечь спиртного на языке уже не могла перебить вкус страха.

За день до отъезда.

Солнце пробивалось сквозь жалюзи, рисуя на полу полосатую тень. Ева стояла у окна своего кабинета, сжимая в руках папку с промежуточным отчётом поAEoN Lite. Сегодня она уезжала. Завтра утром — поезд до Лос-Анджелеса, где её ждали семья брата, море и тишина. Настоящая, а не та, что давила в стенах клиники. Но прежде — последнее собрание.

В конференц-зале пахло кофе и антисептиком. Врачей и администраторов собралось немного. Она провела глазами по лицам. Кто-то смотрел с интересом, кто-то скучающе. Никто не догадывался, насколько близко всё подошло к краю.

— На время моего отсутствия, — начала Ева, — все текущие процедуры продолжаются по установленному графику. Джина будет контролировать.

Джина, её ассистентка, молча кивнула. Девушка выглядела спокойной, почти без эмоций. Только в уголке рта дрогнула едва заметная тень.

Ева продолжила: — Никакой самодеятельности, только чёткое следование протоколу.

После собрания она задержалась в кабинете. Папки разложены, компьютер выключен. Она уже почти готова к отъезду. В дверь постучали. Это была Джина.