Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 143 – Татьяна Кравченко

Но и он поднялся. Взял новую папку и сел ближе к свету. Они снова погрузились в чтение. Глаза слезились от напряжения, страницы сливались в одно сплошное пятно, но никто не останавливался. Ливия читала так, будто пыталась выцарапать правду когтями. Эд рядом перелистывал схемы и отчёты, Меррик углубился в блок протоколов с особым усердием, словно чувствовал — именно там спрятано что-то важное.

И вдруг:

— Чёрт… — выдохнул Меррик и неожиданно засмеялся, коротко и нервно. — Этот старый маразматик.

Все головы обернулись к нему.

— Что? — спросил Эд, подняв брови.

Меррик вытянул из груды бумаг одну потрёпанную папку и, улыбаясь, как школьник, нашедший шпаргалку перед экзаменом, поднял её.

— Профессор Луис. Старикан, который всю жизнь лез в генетику, мечтал создать суперсолдата. Всегда был немного не в себе… забывчивый до безобразия. Он клеил бумажки с напоминаниями повсюду — на экраны, на стаканы, на себя. — Меррик потряс папку в воздухе. — Он хранил все свои черновики. И, скорее всего, подстраховался на случай, если забудет, то что прочитал.

Он протянул папку. На обложке, напечатанной на старом матричном принтере, крупными буквами:

«ПОСЛЕ ОЗНАКОМЛЕНИЯ УНИЧТОЖИТЬ»

— Потрясающе ненадёжный способ скрыть тайну, — хмыкнула Джулия, поднимаясь, чтобы заглянуть в папку. — Это как крикнуть: «Я что-то знаю!» и ждать, пока тебя убьют.

Ливия уже стояла рядом, схватив папку, как трофей. Сердце её забилось быстрее. Бумаги внутри были старые, многие с пометками от руки — даты, инициалы, указания, связи. Протоколы встреч. Частично расшифрованные сообщения. Имена. Одно из них было подчеркнуто трижды.

Оскар подошёл ближе, всматриваясь в текст. Эд положил ладонь на плечо Ливии — молча, поддерживающе. Впервые за много дней в воздухе повисло не отчаяние, а предчувствие. Предчувствие охоты.

Ливия шагала по комнате, прижимая к груди раскрытую папку, будто в ней билось сердце истины. Бумаги шелестели, словно шептали ей что-то. Она листала их на ходу, останавливалась, возвращалась, присаживалась на край стула, тут же вставала снова. Остальные молча наблюдали. Казалось, они боялись пошевелиться, чтобы не спугнуть ту нить, за которую Ливия цеплялась.

Она остановилась у стола, положила папку, разложила схемы, а потом резко махнула рукой:

— Идите сюда. Смотрите.

Они подтянулись, сомкнулись кругом вокруг неё. Ливия указала на одну из старых схем. На ней были отмечены точки.

— Пять лабораторий, — произнесла она. — Вот эта, — указала пальцем, — лаборатория профессора Луиса, где сейчас мы. А вот, — скользнула по диаграмме, — наша лаборатория.

— Ваша лаборатория? — воскликнула Джулия.

Все разом обернулись на неё. Джулия нахмурилась.

— Ваша? В смысле… ещё одна?

Ливия встретилась с ней взглядом. На секунду в её лице скользнула тень вины.

— Я расскажу тебе позже, Джулия. Сейчас... сейчас не об этом.

Она наклонилась, взяла карандаш и провела им от одной точки к другой, соединяя их линиями, — аккуратно, точно, сосредоточенно.

— Смотрите… — прошептала она. — Это звезда. Пятиконечная. Пять лабораторий. И каждая расположена строго по одной схеме. Архитектура не случайна.

Она ткнула карандашом в самый центр образовавшейся фигуры.

— А это — бункер. Центральная точка. Схема другая, отличается от лабораторий. Координаты здесь, — она выложила рядом другие бумаги, схемы, геоданные. — Он не просто так в центре. Это, скорее всего, главный пункт. Командный. Если кто-то из Совета выжил, если у них была стратегия отступления — они там.