Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 222 – Татьяна Кравченко

Оскар нашёл у стены старую металлическую трубу. Потряс — тяжёлая, проржавевшая, но прочная. Сойдёт.

— Ты либо станешь зрелищем… либо мясом, — проворчал один охранник, попыхивая сигарой. Дым клубился вокруг его головы, будто венец из пепла.

Двери распахнулись, и его втолкнули внутрь. За ним сразу же захлопнули створки и задвинули тяжёлый засов.

Полутьма. Запах гнили и крови. Он шёл осторожно, стараясь не шуметь, но один из оживших вырвался из-за угла. Рывок цепи, клацанье зубов — мимо уха. Оскар отпрянул, сердце забилось в груди как барабан. Удар. Тело ожившего обмякло.

Потом был следующий. И ещё один. Женщина в рванном платье, рванулась к нему, волоча обрубок ноги. Труба вонзилась в череп с хрустом яичной скорлупы. Рядом с ней — подросток с вывернутыми суставами — удар — упал, захлебнувшись собственной кровью.

Толпа ревела. Через выбитые окна летели осколки бутылок, крики: «Распори ему кишки!». Оскар двигался, как автомат: удар-шаг-удар.

Пять. Десять. Пятнадцать. Он уже не считал. Труба скользила в руках, хлюпала кровь под подошвами. Он шёл, не думая, на автомате, на пределе.

Дверь выхода оказалась завалом из парт. Оскар рухнул на неё, выбивая плечом. Снаружи грохнул засов. Охранники услышали звук удара и отперли дверь. За ней лежал Оскар — весь в крови, без сознания, рука всё ещё сжимала трубу.

— Шеф! Он всех, до одного, покромсал! — раздался голос, метнувшегося внутрь и выбежавшего обратно к помосту.

Толпа загудела.

Комендант поднял руку, и толпа замерла:

— Раздеть. Искать укусы.

Оскар почти ничего не слышал. В его ушах звенела тишина — та самая, что бывает перед взрывом. Последним, что он увидел, был клочок рыжих волос в толпе, будто язычок пламени, погасший в дыму.

Периодически он всплывал на поверхность — как будто из глубин тёмного озера, где дно — боль и страх, а поверхность — только миг облегчения. Каждый раз, когда открывались глаза, перед ним возникало лицо — рыжие волосы, светлая кожа, мягкие руки. Она казалась ему ангелом. Иногда он думал, что умер, и теперь в раю. Но потом приходило осознание: это не рай. Это временное спасение.

Она подносила к его губам кружку с водой, прижимала прохладную тряпку ко лбу, гладила по щеке — и он снова исчезал.

Во сне к нему прибегала Мия — яркая, весёлая, как прежде. Она смеялась, звала его. Он поднимался навстречу, протягивал руки, и она бросалась к нему — но на последнем шаге её лицо искажалось, глаза чернели, рот раздвигался в нереально широкую пасть, а изо рта сочилась кровь. Она валит его на землю, рычит и пытается укусить — он в панике просыпается, обливаясь холодным потом.

В другом сне он сидел на берегу озера с Джулией, и вдруг вода начинала бурлить. Из глубин всплывала толпа оживших, тянущих к нему руки, и среди них — София, Эд, даже Ливия. У всех были пустые глаза.

Был и странный сон, в котором он с рыжей девушкой сидел на высоком холме. Она смотрела на закат, её волосы развевались на ветру, и вдруг она обернулась и сказала:

— Пора просыпаться. Твоя очередь жить.

Он открыл глаза. Яркий дневной свет бил в окно. Комната была незнакомая, но не враждебная. Пахло чем-то ароматным. Он почувствовал себя живым.

— Мия… — прохрипел он. — Где она? Что с ней?

Он попытался резко приподняться, но голова тут же закружилась, и он осел обратно на подушку. Стук. Лёгкий — нож о доску. Девушка с рыжими волосами стояла у стола и что-то нарезала.