Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 49 – Татьяна Кравченко

— Последний вопрос: были ли у тебя кровные родственники с аутоиммунными, онкологическими или вирусными заболеваниями?

— Мать умерла от рака груди. Отец — инсульт. Брат… жив, вроде здоров. Мы не общаемся.

Ливия кивнула, делая пометки.

— Спасибо, Эд. Если что-то вспомнишь — даже мелочь, приходи сразу.

Он встал, задержался на миг.

— Ты думаешь, это — не совпадение?

— Я уверена, что нет, — ответила она. — Мы просто пока не знаем, что именно объединяет вас.

Следующей зашла Мия. Серьёзная, собранная, с тетрадкой и ручкой в руках.

— Можно быстрее? У меня ещё расчёты по запасам не закончены, — бросила она с порога.

Ливия сдержала улыбку.

— Постараемся. Начнём.

Диалог шёл быстрее, но напряжение нарастало. У Мии тоже были аллергии, своя история болезней, и ни одного очевидного совпадения с Эдом.

Потом был Оскар — нервный, взволнованный, отвечал отрывисто. У него оказался редкий иммунный ответ на определённые белки — Ливия тут же сделала пометку.

Каждое интервью добавляло строчку, но не давало картины. У всех — разный возраст, образ жизни, фон. И всё же… что-то не давало покоя. Как будто нужная деталь всё ещё пряталась между строк.

После всех опросов Ливия устало откинулась на спинку стула, закрыла глаза.

— Нам нужно свести всё это. Что-то мы упускаем, — пробормотала она.

София кивнула, глядя в экран.

— Может, дело не в теле. А в чём-то, что мы не видим.

Ливия медленно открыла глаза.

— Тогда завтра начнём с анализов. Кровь, микробиом, антитела, даже мозговую активность.

Собранные анкеты лежали перед ними — как кусочки головоломки, которые ещё нужно было сложить.

— Ты ведь понимаешь, — сказала София, не поднимая головы, — если мы не найдём общий признак… у нас не останется объяснения. Значит, вирус выбирал случайно.

Ливия покачала головой:

— Нет, София. В биологии не бывает случайностей. Даже хаос имеет структуру. Мы просто не нашли её.

* * *

На следующее утро Ливия, как обычно проснулась раньше всех. Она долго сидела у зеркала в медицинском блоке, умывшись холодной водой, глядя на своё отражение. Тени под глазами стали глубже, кожа побледнела. Она напоминала себя начала проекта — только с совершенно другим взглядом. Теперь в нём не было ни веры, ни ярости. Только желание докопаться до сути. Любой ценой.

К полудню она собрала всех по одному в лаборатории. Белые лампы, бормотание приборов, металлический стол с инструментами.

— Сначала кровь, — сказала она спокойно, натягивая перчатки.

Она брала кровь у каждого — по три пробирки. Работала быстро, точно, почти механически. София помогала. Никто не жаловался. Даже Оскар, который обычно избегал уколов, только зажмурился и молча протянул руку.

Затем были тесты на мозговую активность. Электроды, холодные сенсоры на висках, пульсирующий график на экране. Они сидели с закрытыми глазами, а Ливия смотрела на линии, ища хоть что-то — всплеск, совпадение, отклонение.

К вечеру всё было готово. Она сидела у терминала, вчитываясь в таблицы, сравнивая показатели, строя графики. София стояла рядом, молча. Они не разговаривали. Только время от времени Ливия кивала — «ещё один анализ готов» — и снова замирала над экраном.

Но ничего. Ни одной общей мутации. Ни одного совпадающего гормонального сбоя. Никакой поведенческой или физиологической связи.