Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 110 – Евгения Райнеш

Но в сквозняке не было ничего необычного, того, что Клим ощутил той ночью, когда с Эрикой случился сонный паралич. Просто где-то внизу открылось окно. К вечеру сейчас становилось прохладно, раз в кои веки синоптики не ошиблись: на город надвигались холодные ливни.

Клим накинул тёплый свитер, который накануне предусмотрительно захватил из своей коммуналки, и спустился вниз. Неприятная прохлада шла из комнаты, которую он собирался переоборудовать под студию, но после того, как обнаружил в ней мёртвую Татку, почти не заходил. Несмотря на то, что вначале был охвачен творческим предвкушением и мистическим любопытством, со временем растерял запал. Сейчас не казалось, что его камера сможет увидеть там нечто пусть жуткое, но атмосферное. Она, эта комната, выдохлась, стала просто печальной, как увядшие цветы на могиле. Напоминающая о трагедии, но уже без цвета и запаха.

Климу не очень хотелось прямо сейчас заходить в будущую студию, но окно нужно было закрыть. Даже не из-за холода. Слишком много в последнее время развелось желающих залезть в Кош Мар с разными целями. Он снял крючок, который держал дверь, чтобы та не распахнулась, и шагнул за порог.

Окно и в самом деле отворилось, ставни ныли в разболтавшихся пазах скрипучим диссонансом, на полу в полосе тусклого света от уличных фонарей бродили тени от ветвей деревьев. Клим поёжился — то ли от холода, то ли от запустения. В этой комнате изначально не находилось никаких рисунков, она была пуста и молчалива. Точно как замысливший недоброе человек, про которого говорят «в тихом омуте».

Азаров прошёл к распахнувшемуся окну. И прежде чем закрыть на шпингалет ставни, погружая комнату во мрак, краем глаза заметил нечто необычное. В тёмном углу.

Едва колыхалась ажурная вязь, облегая человека без ног. Голову очерчивала спадающая мягким покрывалом ткань. От очередного ветерка, дунувшего из так и не закрытого окна, взметнулись рукава, призывая Азарова подойти ближе, и он непроизвольно попятился, больно впечатавшись поясницей в острый угол подоконника.

Но в следующий момент, приглядевшись, он выдохнул с секундным облегчением: это всего-навсего какая-то одежда. Кажется, платье…

Облегчение опять сменилось тревогой: откуда тут платье? Может, кто-то из клининга подобрал и повесил на плечики, оставив на крюке или гвозде в стене? Была ли тут какая-то одежда, когда Клим пытался привести комнату в относительно студийный вид для съёмок? Он не помнил. Азаров вытаскивал тогда отсюда кучу изъеденной временем мебели. Вернее, то, что от неё осталось. Перекошенные этажерки с горшками окаменевшей земли, рассохшееся старинное трюмо с треснувшим зеркалом, стулья с обломанными ножками. Более-менее целым оказался один, тот, к которому маньяк потом привязал Татку. И даже этот стул куда-то исчез.

В общем, Клим ничего не помнил о тряпках, которые могли остаться в комнате. Он шагнул к зовущему пустыми рукавами силуэту безногого призрака. Это и в самом деле было платье, белое, кружевное, очень похожее на свадебное. Накинутый на крючок плечиков кусок прозрачного тюля, обшитого по краям атласной лентой, уже не оставлял сомнений — это подвенечный наряд с полагающейся случаю фатой.

Фотографическая память возопила из глубин души: не было тут свадебного платья! Не было!