Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 107 – Евгения Райнеш

В том месте, куда целенаправленно вёл его именинник, стояла огромная, красиво задрапированная ванна на гнутых, извилистых ножках. Конечно же, она была до половины заполнена красными лепестками. Зачем в клубе ванна? Явно не для купания, но хозяину заведения, наверное, виднее.

Андрэ, изгибаясь и вертя бёдрами, полез в самую гущу лепестков. Клим всё ждал, что парень зацепиться острым каблуком за край и навернётся, но дрэг преодолел все трудности довольно ловко. За ним в корыто устремилась вся прочая, приставшая по пути публика, но Климу не пришлось разгонять грядущую свалку.

— Сейчас только я, — закричал Андрэ. — А потом — вместе.

Азаров понадеялся, что «потом» он сможет сбежать. Разбирать среди тьмы нормальных снимков кучу кадров сваленных в огромную лохань подвыпивших гостей — занятие неприятное и совершенно лишнее.

Именинник под ободряющие крики присутствующих погружался в лепестки, вытягивая длинные худые ноги, выставлял из ванны задницу и с трагической печалью в глазах обнимал себя за плечи. Клим щёлкал, озаряя полумрак «ванной комнаты» очередями вспышки.

— Перешлёшь мне фотки? — спросил Андрэ, осторожно облизывая ярко накрашенные губы. — Запиши мой вацап.

Клим хотел сказать, что сначала должен согласовать с заказчиком — хозяином клуба, но вдруг долбящая музыка прекратилась, и все в зале, как по команде, затихли. На сцене появилась высокая белокурая певица, в платье длинном и красном, как кровь, и с такими длинными и пушистыми ресницами, что, казалось, они создают при взлёте ветер, доносящийся до самых дальних углов.

Олег Прянишков, как большинство известных Климу див, не расплылся с возрастом. Его фигура мальчика-подростка, закованная в поролон и блестящий шёлк, изящно вытянутой струной осветилась задними прожекторами, пробежала нездешней тенью по драпировкам, не потревожив их. Атмосфера резко изменилась. Показное, чрезмерное веселье ушло в мерцание высокой нежности.

В полной тишине откуда-то из-за сцены полилась щемящая хрустальная музыка. И Дива запел. Голосом, то уходящим в бас-кантанте, то прозрачно и легко поднимающимся в тенор-альтино. О чём он пел? О невозможной любви, напрасном ожидании, неистребимой вере. Обо всём сразу. Текст был неважен — смысл передавало звучание голоса, а звуки забирались под кожу глубже, чем слова.

Клим так заслушался, что вспомнил о съёмке, только когда Дива почти опустил микрофон. Обычно дрэг-артисты просто открывают рот под фонограмму. Но только не Олег Прянишников. Он был истинной королевой.

И так же вовремя — по-королевски — удалился. Азаров отругал себя, что успел сделать только несколько кадров. Впрочем, он надеялся отснять Прянишникова в образе потом. Может, получится даже лучше, чем в таком скоплении бархата, блёсток, боа и перьев.

Вечеринка, застывшая на мгновение, ухнула битами, вернулась к прежнему бестолково-весёлому шуму. Теперь Климу особенно было заметно, что всё здесь — чересчур, и от этого кажется совсем ненастоящим.

Он успел схватить за локоть проносящегося мимо Ивана.

— Мне нужно… К Прянишникову.

Заметил недоумённый взгляд и пояснил:

— Я уже закончил здесь.

— Хорошо, — кивнул Иван.

Он повёл Клима куда-то вглубь зала, а потом по узкому коридору с комнатами. Двери были плотно закрыты, но из-за них словно веяло альковной пудрой и грехом. «Отдельные кабинеты», — подумал Клим. После ванны с лепестками роз на краю танцпола в голову лезли всякие такие мысли.