Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 122 – Евгения Райнеш

— Почему, почему ты согласилась? — сквозь зубы цедил Владимир Иванович.

Он явно глушил вскипающую злость, которую останавливало только то, что разговор происходил в клинике. Родители Эрики были не из тех людей, которые привлекают к себе внимание в общественных местах, а уж в больнице — тем более.

— Пришлось решать немедленно, — Светлана Тимофеевна даже не оправдывалась, а в свою очередь наступала. — Не было выхода, ты же знаешь. Подходящей группы в базе не нашлось… А тут — такое совпадение, по всем параметрам.

— Но он же может быть алкоголиком, наркоманом, — почти застонал Владимир Иванович, — наследственность, что мы об этом знаем? Как вообще допустили… Откуда он взялся?

— На тот момент оказался чист, — сказала мать Эрики. — И наша девочка всегда была правильной, мы так тщательно наблюдали и ничего ни разу не проявилось. Какая наследственность? Он пришёл и сказал, что готов сдать кровь для нашей дочери. Я не знаю, кто он. Врачебная тайна.

— Тайна⁈ — Владимир Иванович вскрикнул, но тут же приглушил голос, опомнясь. — А как же наша тайна? Тайна удочерения? Кто-то из её родственников, о которых нам ничего не известно, прекрасно осведомлён о том, что его…

— Похоже, сестра, — совсем тихо прошептала Светлана Тимофеевна. — Возраст и степень родства…

— Вот-вот! И он, этот вынырнувший из небытия брат, всё про неё знает, и является в трудный час в больницу раньше нас… Это тебе мелодрама какая-то? Бразильский сериал?

— Мы видели его только мельком и издалека, — сказала мать Эрики. — Вдруг просто случайность? Может, и не брат.

— Хотел бы я познакомиться с ним поближе… — процедил Владимир Иванович, и Клим понял, что ничем хорошим для незнакомца, встречи с которым тот жаждал, это не закончится.

— А я совсем не хочу знать, кто он такой, — вдруг с непривычной злостью произнесла Светлана Тимофеевна. — Никогда.

Они замолчали, и Азаров понял, что родители Эрики решили вернуться в палату, и он будет немедленно и неминуемо раскрыт.

Клим выпорхнул навстречу:

— Дядя Володя! Тётя Света!

— Эх ты, баламут, — отец Эрики обнял его, сжимая ощутимо больнее, чем требовалось по этикету.

Он злился, что Клим не сумел защитить его дочь. А у Азарова не оставалось даже выдоха, чтобы переварить только что услышанное.

— Володя, прекрати, — приструнила его Светлана Тимофеевна, — мальчик и так настрадался…

— Да я же ничего, — начал оправдываться отец Эрики. — Прости, испугались мы…

— Я… — от искренней теплоты, с которой к нему даже после всего случившегося обращались родители Эрики, опять защипало в глазах. Сегодня воистину был день Великой Сентиментальности. — Простите и вы…

Светлана Тимофеевна погладила его по рукаву:

— Тебе и самому несладко пришлось. А всё ваши эти съёмки ненормальные. И Эрчик вечно туда же: Клим — гений, он знает, что делает. Зачем к маньяку в логово полезли?

Обычно они не вмешивались в дела их компании, значит, точно перепугались до смерти. Клим напряжённо думал: как спросить их о подслушанном поделикатнее? В смысле, чтобы оставить место для отступления: мол, а мне это всё показалось.

— Эри бледная такая, — вздохнул он. — Наверное, много переливаний крови потребовалось.

Они переглянулись. Так переглянулись, что Клим сразу понял: ненароком подслушанный разговор имел значение.