Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 119 – Евгения Райнеш

Это был странный мир, в котором Клим не мог положиться на Эрику.

Единственная идея — идти пешком — казалась из рук вот паршивой. Ко всему прочему Азаров только сейчас понял, что носок порван, и порезанная ступня ощутимо ноет. Проклятое дежа вю: он стоял на той же самой ступеньке, как месяц назад, только сейчас было ещё светло, асфальт не бликовал неоном после дождя, а у входа его не ждала Эрика с ветровкой и камерой.

Мимо проскочили три человека, деловито о чём-то переговариваясь. Один из них померещился Климу знакомым, и когда тот, вдруг приостановившись, оглянулся на Азарова, он оказался старшим оперуполномоченным Матюшиным.

— Саныч, подожди, я догоню, — бросил он одному из своих спутников и вернулся на несколько ступенек вверх.

Оказался рядом с Климом.

— Привет, — сказал он ему, как старому знакомому. — Выпустили?

Клим не пребывал в восторге от этой встречи. Он ничего хорошего не ждал от старшего оперуполномоченного.

— Выпустили, — мрачно подтвердил он. — Такой мужик… Похожий на медведя.

— Это следак по твоему делу, — кивнул Валерий.

Почему-то он перешёл на «ты», словно теперь Клим, очистившись страданием и личным участием в трагедии, оказался в категории его близких.

— Ларионов, — зачем-то добавил Матюшин. — Деловой мужик, он нормально разберётся.

— Угу, — буркнул Клим, уставившись на свой порванный носок.

Он ощущал, какой тот грязный, заскорузлая кровь, свернувшись, царапала заживающую рану.

— Ты точно ничего не слышал подозрительного в тот вечер?

Они спрашивали уже это сотню тысяч раз.

— Ни в тот, ни в другой, — ответил Азаров. — Точно. Хотя…

Он подумал, что так и не вспомнил, закрыл окно в студии или нет, и сказал об этом Валерию.

— Тот, кто напал на девушек, входил не в окно, — покачал головой опер. — А в дверь. И не один раз. Так что не вини себя. Закрыл окно или нет — не имеет значения.

— А что имеет?

— Какая-то мелочь, которую ты не заметил. Или много мелочей. А ещё причина, по которой вы с подругой распивали пиво в подозрительном доме, где недавно произошло преступление.

Матюшин сейчас казался вполне славным малым, но Клим не мог забыть ни первый раз, когда у него на запястьях сомкнулись наручники, ни второй. И вывернутое плечо, и порезанная ступня ещё болели.

— Я всё рассказал, — упрямо повторил он. — И закон не запрещает — ни распитие пива, ни нахождение в подозрительных домах. Это личное дело каждого, если не противоречит уголовному кодексу.

Пусть мент шагает себе дальше. Это не официальный допрос, и нечего тут беседы разводить.

Очень хотелось в душ. Снять с себя провонявшие немытым телом тряпки и комом засунуть в стиралку. А добираться, судя по всему, придётся долго, трудно и пешком.

— Вы уже знаете, кто это делал? — Клим пошёл «ва-банк».

Теперь опер должен от него отвязаться. Конечно, они не знают. Как не знали ни год назад, ни месяц. Иначе такое бы не случилось с Эрикой.

— Догадываемся, — вдруг произнёс Матюшин. — И скоро будем знать точно.

От неожиданности Клим пошатнулся, на автомате схватился за плечо опера. Тут же одёрнул руку, но тот заметил его слабость. Перевёл взгляд на ногу в одном кроссовке и догадался:

— Тебе не на что вызвать такси? Погоди.

Невзирая на протесты Клима, он позвонил в службу, а потом вытащил из кармана и сунул ему в руку пятисотрублёвую купюру.