Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 121 – Евгения Райнеш

— Ты не говори сейчас ничего, ладно? Я просто тихо посижу рядом.

Больше всего на свете Климу хотелось смотреть на Эрику. Слышать её дыхание, взять за руку, просто видеть, как бьётся жилка на шее. Что-то сделать для неё. Пусть самое мелкое, незначительное — для неё.

На всём белом свете у Клима не было никого, кроме Эрики. Весь его мир — она. Азаров никогда не думал об этом вот так конкретно, как сейчас, когда почти потерял её. Но всегда знал. Только где-то очень глубоко. Разве бы она позволила «разводить сантименты»?

— Не сиди, — попросила Эрика. — Я главное хотела тебе…

От движения её руки, прозрачная трубочка капельницы задела о край одеяла, застряла в нём. Клим бросился неуклюже поправлять, но тут же подался назад. Испугался, что всё ещё больше испортит.

Прозрачная трубка, извивающаяся тонкой змеёй. Игла в руке Эри, ставшей за эти дни невероятно хрупкой. Вокруг иглы — бордово-красный зловещий синяк, расплывающийся по вене. Это оказалось выше его сил.

У Клима вдруг подкосились колени, он упал лицом прямо в белый пододеяльник у её ног.

— Эрика, прости меня…

Зарылся в белое безмолвие, давя рыдания. Больничная постель пахла какими-то химическими дезинфекторами, и это — на удивление — оказалось очень успокаивающим.

— Эри…

Клим гладил её ноги сквозь одеяло, не поднимая лица, вдыхал больничный запах и — совсем слабо через него — отголоски аромата Эрики.

— За что? — удивлённо спросила она.

— За то, что втравил тебя в это.

Постарался успокоиться.

— Упёрся как осёл с этой съёмкой, а потом с этим домом. И даже когда с тобой этот сонный паралич…

Он махнул рукой, не в силах продолжать дальше.

— Чушь, — ответила Эрика. — Кажется, это именно я тебя втравила…

Клим, всё ещё ничего не понимая, повертел головой.

— Эри, о чём ты? Ты просто нашла место для съёмки, когда я упёрся как…

— Слушай, — совсем слабо прошептала Эри. — Это важно. Я узнала. Тот, кто заказал съёмку зомби-апокалипсиса, и хозяин дома — одно лицо. Владелец «Чёрной луны». Абигор Решетов.

Она закрыла глаза и уже не прошептала, а выдохнула:

— Иди… Я… Спать… Устала.

И в самом деле заснула, оставив Клима один на один с непонятной, а от этого — жуткой информацией.

Азаров постоял немного в палате, вслушиваясь в мерное гудение приборов. Оно было успокаивающим, вселяло надежду: всё в порядке.

— Я на десять минут спущусь в кафетерий, — сказал Клим шёпотом.

Он развернулся и почему-то на цыпочках вышел из палаты.

Реабилитационная комната находилась в небольшом закутке, в отдалении от остальных палат, расположенных вдоль просторного светлого коридора. Поэтому Клим, не успев выйти из-за угла, сначала услышал голоса — женский и мужской. Затем уже увидел родителей Эрики, разогнался поздороваться, но что-то в тоне их беседы заставило его юркнуть обратно за угол.

Отец и мать Эри ссорились. Это было так необычно, в их доме всегда царили покой и подчёркнутое равновесие. В отличие от Клима, которому могло перепасть за подранные штаны или пресловутый потерянный велосипед, на Эрику никто никогда даже не повышал голоса. Но сейчас Владимир Иванович и Светлана Тимофеевна ссорились. Хотя и старались приглушить раздражение, всё равно не могли до конца усмирить бушевавшие в них страсти.

Да, это было просто чертовски некрасиво, но Клим принялся подслушивать. Не мог не делать этого, так как разговор приобретал очень странный оборот.