Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 5 – Евгения Райнеш

— Это просто иная точка зрения, — сказала она тогда. — Ты видишь то, что недоступно другим. Как волшебная подзорная труба. Твой талант принесёт нам успех и богатство.

— Но Бимка…

— Это её другая сторона, которую ты сумел разглядеть. Наверное, внутри себя она готова была это сделать. По крайней мере, задумывалась о том, что неплохо бы кого-нибудь покусать.

Когда боевая подруга детства в одно лето вдруг превратилась в прекрасную волнующую незнакомку, Клим попробовал влюбиться, но получил мощный отпор. Вернее, ему и пробовать не пришлось, влюбилось само собой, но Эрика на его признание дала смачный подзатыльник и сказала:

— Не вздумай больше, идиот…

В то лето она вдруг оказалась выше Клима, и подзатыльник получился внезапным и запоминающимся. С тех пор Азаров на полторы головы перерос Эрику, но всякий раз, когда внезапно при виде подруги начинали трепыхаться бабочки в животе, тут же раздавался медный звон в затылке. Бабочки звона пугались и исчезали.

Порой он, внимательно разглядывая себя в зеркале, не мог понять. Высокий, отлично сложенный, темноволосый и светлоглазый… Почему?

Клим бы мог предположить, что у Эрики есть какая-то личная, неизвестная ему жизнь, но они находились так близко все дни напролёт, что времени у неё на другого мужчину точно не хватало. И сил, кстати, тоже.

Как-то он шутливо поинтересовался, что она думает о любви, и Эрика покачала головой. Климу казалось, подруга промолчит или отшутится, но ответ поразил.

— Знаешь, Азаров, — совершенно серьёзно и даже как-то печально сказала Эрика. — Моя бабушка говорила, что в любви нет «надёги». То есть самая ненадёжная вещь на свете — это любовь. Я не хочу тратить своё время на столь призрачную вещь. Которая сегодня есть, а завтра — нет.

— Но все…

— Какое мне дело до всех? — она тогда вдруг рассмеялась. — Я ни разу не видела в твоих снимках этой любви. Уж если ты не смог её разглядеть через видоискатель, значит, это точно — самый ненадёжный призрак. И вообще в твоих чувствах есть что-то… неправильное.

— Что?

— Не могу объяснить. Будто ты ищешь во мне другого человека.

— Но…

— Хватит, Азаров. Я всё сказала.

Больше они к этому разговору не возвращались. И чего он вдруг сейчас вспомнил?

— Ты — моё сокровище, — невпопад произнёс Клим.

Она с пониманием улыбнулась и легко хлопнула ладонью: дала понять, что сеанс расслабляющего массажа закончился.

— Я точно добьюсь твоей встречи с заказчиком. Кстати, рулит всем там сам хозяин отельной сети. Наверное, не доверяет помощникам. Так что, Клим, прошу…

— Никаких закидонов, — Клим помрачнел. — Не спорить, поддакивать и подливать.

— Умница, — Эри чмокнула его в щёку. — Поехали уже. У меня всё тело зудит от пота и остатков грима. В душ хочется.

— К тебе? — Клим повернул ключ зажигания. — На кофе? Заедем за коньяком?

— Сестра двоюродная собирается подкинуть своего младенца на вечер, — сказала Эрика, натягивая ремень — Я бы сама куда-нибудь с удовольствием смылась.

— Ну кто из приличных людей подкидывает своих младенцев? — недовольно пробурчал Клим.

Срывалась традиция: после съёмок заезжать к Эрике. Азарову нравилась её небольшая уютная квартира. Наверное, это было единственное место в городе, где он мог расслабиться и просто ни о чём не думать. Погрузиться в небольшой диванчик на просторной лоджии, слушать какую-то японскую инструменталку, смотреть на засыпающий город и чувствовать: в жизни есть что-то хорошее. Умиротворяющая тишина, которой ему так не хватало по вечерам в коммуналке с проблемными соседями.