Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 50 – Евгения Райнеш

Когда он пришёл в себя, то понял, что ночует в доме, названным ангелом Натой Кош Маром. Из окна, в котором Клим накануне отбил застрявшие шпингалеты и оставил открытым на ночь, струилась приятная прохлада и детский смех. Какого чёрта дети в кромешной темноте забрались в его двор и принялись там резвиться? Азаров даже разозлился.

— Клим! — вдруг услышал он звонкий голос, — я не хочу, давай уйдём отсюда. Мне страшно!

Кто-то собирался подшутить над ним? Кто-то, знающий его имя. Откуда? Клим встал и ринулся к окну, чтобы прогнать малолетних хулиганов.

— Подожди! — вдруг закричал другой голос, который казался хоть и высоким, но с мальчишеской хрипотцой. — Иди сюда, смотри! Это красиво!

— Но там… Не-е-ет!!! — жутким эхом пронёсся по двору режущий уши визг.

Как только Клим оказался около поскрипывающей фрамуги, всё резко стихло. Он перевалился через подоконник, чтобы разглядеть происходящее, но тщетно. Где-то далеко, казалось, на другом краю земли, ещё светились загадочными звёздами редкие огоньки многоэтажек. В городе всегда есть кто-то, неспящий ночью, его окно дружески маячит измученной душе. Но эти успокаивающие огоньки мерцали в стороне, не донося свой свет до погружённого в беспросветную ночь двора Кош Мара.

Никого и ничего. Хоть глаз выколи и в ухо кол забей.

— Эй, мелюзга, кончайте шуметь! — на всякий случай крикнул в темноту Клим. — А то спущусь и ноги повыдёргиваю. Спрысните отсюда!

То ли он хотел что-то услышать и словил слуховую галлюцинацию, то ли и в самом деле прошуршали лёгкие быстрые ножки по траве. Только через секунду — чтобы это ни было — в ушах Клима опять загудело мёртвой тишиной и пустотой.

Ничего и не случилось, но он вдруг почувствовал, что по всему телу пробежали неприятные мурашки. И сами голоса, прозвучавшие в темноте, показались чужими, пугающими. Голоса, которых не должно быть.

Клим вообще-то не был истериком, придумывающим поводы для выплеска тревоги. Он мог орать на окружающих, когда всё шло не так, как ему бы этого хотелось, но это всегда было по делу и касалось конкретных людей. Поэтому он испугался не странным галлюцинациям, а своей реакцией на происходящее.

Он почему-то на цыпочках вернулся к старому, но ещё крепкому дивану, который накануне тщательно выбил и застелил новым постельным бельём. Лёг, плотно закутавшись в простыню. Несмотря на душную летнюю ночь, его немного знобило. Казалось, от открытого окна тянет сырой влагой. В груди образовался тугой ком, и Клим уткнулся в подушку, чтобы кашель не тревожил странный покой дома.

«Нужно закрыть окно», — подумал Клим, когда прокашлялся.

Но вместо этого он опять встал и спустился по лестнице вниз. Словно что-то тянуло его двор, туда, где совсем недавно звенели жуткие детские голоса. За частоколом многоэтажек занимался рассвет. Луна ещё не скрылась, но уже таяла бледным пятном на светлеющем небе.

Зачем-то Клим обошёл двор, вглядываясь под ноги, словно искал свидетельства того, что голоса ему не послышались. Трава оставалась примятой только там, где он сам прошёл. Единственное, что бросилось в глаза — белое пятнышко у забора.

Клим поднял взгляд и вдруг заметил старинный почтовый ящик, притороченный к основательной жерди, торчащей у самой калитки. Странно, что он раньше его не видел. Вернее, конечно, ящик всегда тут был, просто Клим не обращал на него внимания.