Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 4 – Евгения Райнеш

Она не услышала мое саркастическое замечание. Вернее, услышала, но не обратила ровно никакого внимания.

— Я тут подумала…

Бог ты мой! Тави подумала…

— Люди ведь должны платить алименты, так?

Сразу понял, к чему она клонит. И понимание это было… нехорошее.

— О… Дай угадаю. Пришло время распродаж?

— Ближе к делу, — она опять нисколько не смутилась. — Я пришла за алиментами.

Слово «алименты» она выговаривала очень старательно. Видимо недавно, но добросовестно выучила.

— Тави, Тави… — я устало опустился в свое привычное компьютерное кресло.

Оно всегда меня успокаивало и примиряло с действительностью. В данный момент — с лицом бывшей. Как ни крути, матерью моего ребенка.

— Алименты платят детям. Понимаешь? Тот, кто не живет с ребенком, отдает свою долю на его питание, одежду, развлечения… Вовсе не наоборот.

— Мужчины платят женщинам алименты, — упрямо повторила Тави. — Так мне сказали. Ты мужчина, я женщина. Ты должен давать деньги на содержание. Я могу обратиться в суд.

Только судебных разбирательств мне не хватало! Представляю летавицу в нашем областном отделении… Но с нее станется, а расхлебывать последствия этого визита — мне.

— Я и так тебе даю деньги, — сложно было не повысить голос.

Только сопящий в соседней комнате Чеб удерживал меня от того, чтобы не наорать на эту совершенно обезбашенную летавицу.

— Не всегда и мало, — нагло заявила Тави.

— Сколько есть, — парировал я. — Ты в любом случае все спускаешь на шмотки. Питаться тебе желательно, но не обязательно. Высыпаешься ты только на деревьях, так что проблемы с жильем у тебя до снегов не актуальны. Даже на транспорт тратиться не нужно — в пределах города ты прекрасно передвигаешься на своих крыльях. Все, чего тебе не хватает, это шмотки и всякая дребедень в виде сумок. Но, несмотря на это, я из хорошего к тебе расположения, даю столько, сколько у меня есть.

— У тебя всегда есть мало.

— Ладно, не будем брать практическую часть нашей ситуации. Но Чебик с самого рождения живет со мной, так что по идее это ты должна нам платить.

Тави вскинулась:

— И с чего⁈

— С того, — я и не заметил, что встал с кресла и уже расхаживаю взад-вперед по комнате. — Я же сказал, оставим это. Как ты собираешься обращаться в суд? Во-первых, и в самых главных, тебе нужны документы. Для начала — паспорт. У тебя есть паспорт?

Риторический вопрос. Конечно, у летавицы отродясь не было никакого паспорта. Это обстоятельство, кстати, доставило мне самые неприятные ощущения в жизни. Роды пришлось принимать самому, в моей столичной квартире.

— При чем тут паспорт? — пожала плечами Тави.

Лямка воздушного сарафана соскользнула к белоснежной тонкой ключице.

Я сглотнул, срочно вызывая фантазию: Тави в обнимку с Ираклием. Полегчало.

— Там появилась сумка, Захар! Это такая сумка… При чем тут паспорт?

— Нет паспорта, нет алиментов, — обрубил я, — и вообще…

Не стоило мне говорить Тави это, но обида и на нее, и на Чеба, который не оправдал сегодня моих ожиданий, затмила разум.

— Чеб весь в тебя, — зло произнес я. — Мне стоит огромных трудов взрастить в нем хоть какие-то моральные принципы. Сегодня он в зоопарке…

— Ой, брось, — махнула рукой Тави. — Он уже сам о себе может позаботиться, не стоит его так гиперопекать. У тебя сколько алиментов сейчас есть? Если мы не можем пойти в суд, обойдемся без него, так ведь?