Онлайн книга «Когда снега накроют Лимпопо»
|
Сначала взгляд уперся на огромного детину, почему-то закутанного в одеяло. Оно ему было явно коротко, из-под простеганного края торчали мускулистые босые ноги с грязными ступнями — мозолистыми, кое-где сбитыми в кровь. Парень смотрел на нас странным, мало что выражающим взглядом, только глубоко дышал, вздымая запахнутое на груди одеяло. Он неуклюже скособочился на продавленном топчане, убогость которого не скрывали даже веселенькие тряпки, набросанные сверху. Перед детиной стояла чашка, от нее шел пар. Тут же, на квадратном столе, застеленном клетчатой клеенкой, ютились допотопный чайник (кажется, тот самый, легендарный — со свистком), плошка с отбитым краем, полная мелких сушек с маком, и классическое блюдце с вареньем. Старичка я заметил, только когда Гордеев сказал: — Привет, Степыч! И кто-то засмеялся ему в ответ глуховато и добродушно: — Алексей Андреевич! Наше — вам! Какими судьбами? Неужели кто заболел? Степыч оказался старичком аккуратным, от него за версту веяло хозяйственностью и расторопностью. — Да, нет, просто мимо ехал, — кивнул Гордеев. — Увидел, как кое-кто подозрительный сиганул через забор, вызвал спасателей, и вот — решил сам проверить, все ли в порядке, пока они не подъехали. Что-то необычное слышали? Старичок опять расцвел в улыбке: — Да какое там… Главный вход изнутри Наталья Семеновна, она дежурная воспиталка сегодня, при мне заперла. Тихо. Вот сидим, чаевничаем. Верно, Артурка? Он кивнул на детину, отреагировавшего на свое имя наклоном головы набок и невнятным мычанием. Я посмотрел на него и тут уже узнал парня, который с худенькой женщиной скрывали в тени сирени у ритуального зала. — А что с ним случилось? — спросил я Степыча, так как сразу понял: беседовать о чем-либо с «Артуркой» бесполезно. — Да он у нас бегун знатный, — принялся объяснять старичок. — Чуть Оля, мать его, зазевается, Артурка через окно сигает — и в бега. Раньше такое редко с ним случалось, а последнюю неделю — почти каждый день. Да так-то он безобидный совсем, только есть у него одна особенность. Так, Артурка? На обращение Степыча парень отреагировал все тем же невнятным мычанием. — Любит наш Артурка гулять, так сказать, в первозданном виде. Ну, то есть, грубо говоря, абсолютно голый. Скидывает все с себя и так ко мне прибегает. — Не в первый раз что ли? — удивился Гордеев, внимательно вглядываясь в детину. — Вот в таком виде? — Олигофрения, — шепнул он мне. — Ну, я ж говорю — в последнюю неделю часто, — признался Степыч. — Как мать не уследит, он — сюда. Артурка Макаров воспитывался когда-то в нашем детдоме. В семье неприятность вышла, его к нам временно определили. Он вполне нормальный в детстве был, только заторможенный немного. А потом все хуже ему становилось, разговаривать перестал, с трудом знакомых узнавал. Мать его и забрала обратно. Ох и намучилась бедная Оля. Да вы присаживайтесь. Сейчас соберусь, пойдем с обходом, посмотрим, что за лихой прохожий в наш парк залез… — Не-не, — сказал Гордеев, — мы сами. Вы сидите тут, ждите спасателей. А чуть что… У вас же наверняка есть тревожная кнопка? — В воспитательской точно есть, — кивнул Степыч. — Сейчас Наталью Семеновну разбужу… — Не помешает, — сказал Гордеев. — Лучше ей проснуться. Скажи, пусть она мне откроет центральный вход. Я пройдусь с ней. Мало ли! |