Книга Черные перья, страница 17 – Ребекка Нетли

— Шар хранится в голубой комнате. Как видишь, порядок здесь никто не поддерживает.

В проемах, где когда-то были двери, видны пустые гулкие комнаты, окна забрызганы грязью. Ветер разметал по кафелю и нанес в углы опавшие листья. Я смотрю на все мельком, но, заметив музыкальный кабинет, тащу Айрис назад.

— Пианино не должно стоять в таких условиях. Неужели никто не ухаживает за инструментами? – Я в ужасе от такого небрежения.

— Я не играю. Мать постоянно болела и не могла меня учить, а учителя не было.

Пианино покрыто пылью.

— Я всегда надеялась, что смогу еще играть. Может, здесь получится.

— Пойдем отсюда, – говорит Айрис. – Так холодно.

— Кажется, это прекрасный инструмент. Надо попросить Эдварда пригласить настройщика и подтопить комнату. По-моему, им можно пользоваться.

Я поднимаю крышку, но Айрис берет меня за руку и с силой тянет дальше.

— Он не будет в восторге. Знаешь, пианино принадлежало Эви, и мне кажется, не такое уж оно и хорошее, к тому же слишком расстроено. Вряд ли его можно быстро привести в порядок.

Я вдруг вижу Эви за пианино, ее пальцы бегают по клавишам, а Эдвард с наслаждением слушает.

— Ты права, – вздыхаю я, – я не могу спросить, принадлежало ли оно ей.

— Пойдем к шару, – завершает Айрис разговор о пианино. – Для меня приход сюда всегда настоящее приключение.

Наконец мы подходим к нужной двери, и Айрис вводит меня в комнату. Темные серо-голубые обои отсырели и отслаиваются от стен. Все окна смотрят на заднюю часть дома и речку с лесом.

— Вид отсюда один из лучших, – говорит Айрис.

— Твоя гостиная прямо сверху, тебе видно то же самое.

— Иногда, сидя у себя, сквозь деревянные балки я будто чувствую, что внизу меня ждет шар.

Мы проходим в центр комнаты, где на тумбе стоит серебряная филигранная шкатулка. Айрис снимает ключ с закрепленной на поясе цепочки и, вставив его в замок, открывает крышку, под которой оказывается стеклянный шар, слабо поблескивающий в бледном свете.

Я смотрю на него и странным образом начинаю ощущать необычность атмосферы – в комнате какая-то особая энергетика. Я осматриваюсь, словно пытаясь понять, откуда такое ощущение, но с обстановкой оно не связано, тут что-то еще. Понять это непросто, сам шар как будто излучает сверхъестественную силу. Надеюсь, скоро выяснится, так ли это.

Вдруг я невольно подскакиваю – с дерева за окном снимаются два ворона и с карканьем подлетают прямо к карнизу.

Айрис смеется.

— Красивый, – признаю я, возвращаясь к шару.

Даже при тусклом свете видна слабая радуга.

Айрис почтительно кивает. Я смотрю на ее тонкий профиль, четкие линии лица и замечаю некоторую перемену. Улыбаясь, она излучает уверенность, какой я в ней еще не видела.

— Айрис, хоть ты и боишься выходить из дома, тебе не хочется иногда оказаться вдали от Гардбриджа? Ты так молода. Жизнь может дать тебе семью, а я вижу, как много значат для тебя дети.

Она не вздрагивает, должно быть, давно научилась обороняться от подобных вопросов.

— Этого не будет.

Я намеревалась продолжить разговор, но ответ Айрис прозвучал финальным аккордом. Она закрывает шкатулку и запирает замок. Мы идем обратно, собирая юбками пыль. Перед уходом я оборачиваюсь: в комнате необычная тишина, а за окном ворон, уставившийся на меня черным глазом.