Книга Черные перья, страница 48 – Ребекка Нетли

— Через несколько дней после смерти Аннабел Стоунхаус ее нужно было переодеть. Ждали фотографа, сделать последний снимок.

— Так.

— И, раздев ее, мать обнаружила на шее синяки.

— После смерти цвет тела меняется. Она не могла ошибиться?

— Она говорила, это были ужасные кровоподтеки. Она решила, миссис Стоунхаус убили, а потом подожгли дом, чтобы скрыть следы.

Я в недоумении качаю головой.

— Если синяки правда были такие ужасные, почему твоя мать никому их не показала? Ничего никому не сказала?

— Я думаю, семья хотела, чтобы миссис Стоунхаус обрела покой.

— Но ты же знаешь, что мисс Стоунхаус не исполнилось и тринадцати, когда умерла ее мать, а чтобы убить человека описанным тобой способом, требуется немалая сила. Девочка ее возраста не могла такого сделать. – Я говорю ледяным тоном. – Чудовищное обвинение, и я поражена, как твоя мать позволила тебе работать здесь, считая, что одна из хозяек дома способна на убийство.

Марша молчит.

— Если бы ты была моей дочерью, я не стала бы подвергать тебя опасности. Не верю ни одному твоему слову.

Марша начинает плакать.

— Марша, – несколько смягчаюсь я, – такие тяжкие обвинения нельзя предъявлять бездоказательно. Если слухи распространятся, репутации мисс Стоунхаус будет нанесен тяжелый удар.

— Простите, – рыдает служанка.

— Ты боишься мисс Стоунхаус?

Она качает головой.

— Она кажется тебе человеком, который может убить?

Марша опять качает головой.

— Ступай и вытри слезы. Меньше всего я хочу, чтобы твои разговоры дошли до мисс Стоунхаус. Ты можешь представить себе, как она будет переживать?

— Вы меня уволите?

— Пока не знаю. Пожалуйста, позови ко мне миссис Норт.

Марша кивает, утирает нос и торопливо уходит.

Я сажусь, откидываю голову и закрываю глаза. Вспышки Айрис, конечно, не могли привести ни к чьей смерти, и все же от того, что я услышала, становится не по себе. Вспоминаю рассказ миссис Норт о неестественно сильной привязанности девочки, которую постоянно отталкивали.

Приходит миссис Норт.

— Я узнала кое-что необычайно тревожное об Аннабел Стоунхаус, – говорю я.

— Что именно? – В глазах миссис Норт неподдельный интерес.

— Мне сказали, на теле покойной видели сильные повреждения. Поговаривают, она была убита до пожара и убила ее Айрис.

— Кто вам такое сказал? – резко спрашивает она и тут же краснеет от своей резкости.

— Марша.

— Ах, эта… Я хорошо знала ее мать. Сколько помню, та тоже была болтушкой. Мистер Стоунхаус будет в бешенстве, узнав об этом.

— Я, разумеется, не поверила, но хотела бы знать, что тогда случилось. Вы же были в доме.

— Прошло столько времени. – Миссис Норт, задумавшись, какое-то время молчит. – Да, Аннабел Стоунхаус часто ходила с синяками, но Марша наверняка не сказала вам, что в последние годы из-за рака у нее изменился цвет кожи. Уверяю вас, никто никого не бил. – От негодования она шумно дышит. – Бедная Айрис. Как будто ее репутация и без того не страдает. Как будто она могла кому-то причинить вред, тем более матери, которую обожала.

— Но вы же говорили, у нее бывали сильные припадки.

— А у кого их не бывает? О, как это несправедливо! – Бывшая няня Айрис чуть не топает ногами.

— Да, конечно, – говорю я.

Миссис Норт шумно дышит, и румянец отступает.

— Простите, если мой ответ показался вам резким. Мне всегда приходилось бороться за мисс Стоунхаус.