Книга Черные перья, страница 55 – Ребекка Нетли

— Нет, Айрис, нет.

Но она наклоняется еще ниже и хватает меня за запястье.

— Ты трогала его.

Конечно, она не в себе, в том самом сомнамбулическом состоянии, о котором поминал Эдвард. Она спит и не видит меня, но во сне узнала, что я наделала.

Я отчаянно пытаюсь вырвать руку. У Айрис искривляется лицо, и внезапно появляется выражение точно как у моего отца.

— Ты скверная, – хрипит она. Голос исходит из самого нутра. – Скверная, скверная девчонка и будешь наказана.

Как-то отец ударил меня кулаком в живот, я скорчилась, а потом раздался хруст – порвался рукав, когда он потащил меня по полу. «Скверная, скверная девчонка».

Я дрожу, но продолжаю выворачиваться. Я не хочу будить Айрис. Не дай бог, проснувшись, она вспомнит свои слова.

Вдруг хватка ее ослабевает, руки обвисают, и, развернувшись, она тихо, неуверенно выходит из комнаты.

Я никак не могу прийти в себя. Сквозняк тянет в комнату затхлые запахи. От злости и страха я чуть не плачу, но тут тихонько начинает поскрипывать диорама, и я, зажав уши руками, твержу себе: «Там ничего нет. Там ничего нет».

Джордж подгоняет экипаж к самому дому. Флора, улыбаясь, выстилает его коврами и шкурами. Альберт и даже Лиззи вне себя от возбуждения. Я испытываю облегчение от того, что получила возможность отвлечься от событий минувшей ночи, и радуюсь, что не успела встретиться с Айрис.

Невозможно и дальше отрицать тот факт, что Айрис обладает чем-то вроде второго зрения. И это тревожит меня все сильней. А как иначе объяснить ее слова, сказанные мне сегодня ночью? И еще, заерзав на сиденье, я вспоминаю третьего мальчика в роще.

Быстро рассевшись, мы выезжаем из Гардбриджа. Альберт, сидя у окна, болтает ногами, и даже Лиззи стискивает мне руку и целует в щеку. Дорога петляет между болот. Я жду, пока мы отъедем подальше, и только тогда оборачиваюсь на Гардбридж – черную тень на фоне свинцового неба.

Внутри что-то отпускает, как будто я, надолго задержав дыхание, наконец выдохнула. Откинувшись на подушки, я смотрю, как безумствующий на болотах ветер мнет вереск, а высоко в облаках, расправив широкие крылья, парят ястребы.

За разговорами о том, чем мы будем заниматься, время в дороге проходит незаметно. Лиззи с Альбертом все время пересчитывают монеты, прикидывая, что смогут купить, и к моменту, когда экипаж останавливается у постоялого двора и мы, прихватив корзинки, спускаемся, кажется, прошло не больше часа. Поправив кепи, Джордж отводит лошадей отдохнуть, а мы идем к городской площади, полной гомона и самых разнообразных запахов.

Я уже много месяцев не бывала в толпе и после одиночества и монотонности Гардбриджа не знаю, на чем сосредоточиться – на женщинах ли в элегантных нарядах и разноцветных шляпах, на громко рекламирующих свои товары уличных торговцах или ароматах хлеба и жареного мяса, смешавшихся со слабым запахом моря.

— Мне нужно к модистке кое-что заказать. Присоединюсь к вам попозже, – говорю я Флоре и смотрю на часы. – Встретимся здесь через час?

Флора берет детей, и они уходят: Альберт держит горничную за руку, а Лиззи, задрав голову и размахивая корзинкой, что-то взахлеб ей рассказывает.

Магазин с освещенной пестрыми лампочками витриной расположен на главной улице. Меня возбуждает мысль, что я могу позволить себе новые наряды, сшитые по новейшей моде из новейших тканей. Звякает колокольчик, и молодая женщина, вежливо присев и проведя меня к креслу у камина, предлагает напитки и угощение. Я прошу бокал вина, снимаю перчатки и грею руки у огня.