Книга Черные перья, страница 66 – Ребекка Нетли

Я тоже помню то утро, ветер, гладивший меня по щекам, и свою уверенность в том, что это судьба.

— А ты рассказывал о той встрече Айрис?

— Разумеется. Поскольку у меня не было жены, она выполняла функции хозяйки Гардбриджа и отчитывалась только мне. Мой брак менял ее положение.

Эдвард допивает бокал и доливает еще вина.

— А подробности ты рассказывал? Помнишь, я говорила тебе потом, что мне в ботинок попал камешек, но не хотелось останавливаться и вынимать его, пока ты смотришь?

Эдвард смеется.

— Нет, не помню. Как это на тебя похоже, Энни. Полагаю, ты предпочтешь терпеть сильную боль, нежели дать о ней знать.

Его догадка пугает, я опускаю взгляд, который мог бы выдать меня, и неопределенно пожимаю плечами, не соглашаясь и не споря.

— Значит, ты не рассказывал Айрис?

— Нет, по-моему, нет. Только сейчас вспомнил сам. А она говорила тебе, что рассказывал?

Я не могу ответить. Айрис это видела – ей показали духи. А следовательно, рано или поздно она узнает и то, что я скрываю.

— Энни? – Эдвард поднимается со стула. – Ты белая как полотно. Может, тебе стоит прилечь?

Протянув руку, он дотрагивается до моего лба, и я вздрагиваю. Поджав губы, он отдергивает руку. Хочет что-то сказать, но разворачивается и выходит из столовой, хлопнув дверью.

* * *

До рассвета еще далеко. Что-то выводит меня из глубокого, но беспокойного сна. Я смотрю на столик, где стоит настойка, и размышляю, не выпить ли еще, чтобы ночь поскорее прошла, пока я буду спать. Ветер стих, но запах гнили не просто чувствуется, а стал сильнее. Я сажусь. Раздаются шаги. Я оборачиваюсь на дверь и с ужасом вижу, что она открыта. В коридоре кто-то есть. Задержав дыхание, я жду. Опять шаги. Я прижимаю к груди подушку.

Что-то мелькает в дверном проеме, слишком быстро, я не успеваю рассмотреть. И снова, обратно. Туда – обратно, туда – обратно, шаги по половику все быстрее. Затем они замедляются и на какое-то ужасное мгновение замирают. Становится холодно и мертвенно тихо. Время сворачивается в тугой клубок. Сверкающие на смутно различимом лице глаза смотрят в мои, впиваясь в самую душу.

В воздухе скверна. У меня внутри все переворачивается. Джейкоб.

Потом он исчезает.

Наутро бледное небо и чириканье воробьев. Еще холодно, но весна уже меняет природу. Запахи мяса, хлеба, кофе придают уверенности. Я хочу вычеркнуть прошлую ночь, стереть то, что видела в дверном проеме, но, увы, сомнений быть не может. Теперь я знаю: Джейкоб вернулся. Как мне справиться с этим? Как дальше вести жизнь матери, жены, хозяйки дома и постоянно скрывать растущий ужас?

Я знаю, что виновата сама. Дотронулась до шара и вызвала Джейкоба. А вдруг он заглянет в детскую и увидит в своей кровати моего сына, своего отца с другим ребенком на руках? Привидения могут, наверно, смотреть, касаться, что-то чувствовать, но не причинять же вред? И почему именно Джейкоб – из всех, кто здесь жил? Почему не Эви? Я думаю о трагедии мальчика, жизнь которого завершилась в семь лет по вине матери. Пожалуй, из всех печальных историй, произошедших в стенах Гардбриджа, это самая душераздирающая.

Собираясь выйти из комнаты, я останавливаюсь перед дверью. На ковре что-то лежит – очередное черное перо, малозаметное на завитках узора. Откуда оно взялось, гадать нечего: слова миссис Норт оказались чистой правдой. С каждым часом страх становится все ощутимее.