Книга Обольстительный пират, страница 138 – Минерва Спенсер

Лишь спустя полгода Хью узнал, что неудача, которую Калитен потерпел, пытаясь вновь захватить «Призрак Батавии» в тот судьбоносный день, стала той самой соломинкой, которая разрушила дружбу между капитаном пиратов и его капризным хозяином султаном Хасаном. Калитен взбунтовался и захватил один из кораблей султана, чем навлек на себя на многие годы гнев и ненависть бывшего патрона. С тех пор Калитену пришлось залечь на дно — за его голову была назначена награда, а союзников у него не имелось.

С этого времени Хью стал хозяином меча и использовал его так умело, что гессенец мог бы им гордиться. Приметное оружие, меч, который мог бы стать двуручным в руках кого-то поменьше ростом, заслужило не менее грозную славу, чем сам Хью. Одноглазый Стендиш никогда не отличался склонностью к мистике, но порой, орудуя мечом Вюстенфалька, невольно чувствовал его присутствие.

И не он единственный. До него доходили самые невероятные слухи о нем самом: будто он возродившийся нордический берсерк, которого так ослепляет ярость в пылу битвы, что он впадает в состояние транса. Хью разглядывал оружие в своей руке и уже в который раз гадал, не могут ли едва различимые руны под рукоятью меча быть древне-нордическими. Он достаточно хорошо понимал немецкий, чтобы видеть, что начертаны они на каком-то другом языке.

Так или иначе, это было великолепное оружие, которое внесло свою лепту в легенды, сопровождавшие Одноглазого Стендиша. Пугающая репутация — хороший помощник, когда живешь среди тех, кто понимает лишь язык страха.

Хью взял точильный камень и принялся править и без того острое лезвие, неторопливо и размеренно водя им по металлу. Какое-то время он трудился в тишине, и слышно было лишь тихий скрежет камня о край клинка.

Усталый разум начал подкидывать ему мысли о Дафне, но Хью не позволил себе идти у него на поводу. Нельзя было допустить, чтобы пустое беспокойство поколебало его решимость, так что он предпочел подпитать неутихающую жажду мести и обратился мыслями к Калитену.

Его поразило, что работорговец посмел сойти на берег на британской земле — в стране, которую отчаянно ненавидел. Несмотря на французское имя, Калитен вырос в Лондоне, но покинул Англию в юном возрасте из-за инцидента с убийством пэра. Он никогда не скрывал ненависти к представителям аристократии. Хью слышал, будто бы он бастард лорда, который изнасиловал его мать, служанку, что вполне возможно: многие джентльмены относятся к служанкам как к наложницам. Так же вели себя американцы — те из них, что владели рабами.

С точки зрения Хью, изнасилование было не лучше убийства, и любой, кто применял силу, заслуживал публичного позора, а то и смерти. И Хью не испытывал ни малейших угрызений совести при мысли, чтобы наказать насильника таким образом.

Он потрогал край только что наточенного лезвия большим пальцем: от легкого прикосновения остался крохотный порез, и, довольный, перевернув меч, начал точить другую кромку.

С тех пор как он в последний раз видел Калитена, прошли годы, но он знал, что тот часто ходит вдоль западного побережья Африки и зарабатывает на жизнь работорговлей. Доход его значительно возрос, когда в Америку был запрещен ввоз рабов и его бизнес стал нелегальным, как контрабанда.

В дверь тихонько постучали, вырывая Хью из его мыслей, и вошел Уилл, встрепанный и заспанный.