Книга Измена. Я больше тебе не принадлежу, страница 15 – Кира Арден

— Антон Николаевич! - прораб машет мне рукой, пытаясь перекричать шум лебедки. - По вентиляции вопросы! Подрядчики просят сдвинуть график на неделю!

— Никаких сдвигов, - рявкаю я, резко разворачиваясь к нему. - У них в контракте прописаны штрафные санкции. Завтра не выводят людей в две смены, разрываем договор и заводим других. Я не буду нянчиться с их проблемами.

Прораб торопливо кивает и исчезает в лабиринте строительных лесов.

Я спускаюсь вниз на скрипучем строительном подъемнике, чувствуя, как внутри всё ходит ходуном от переполняющей меня ярости. Я сбрасываю каску на капот своего внедорожника, сажусь в салон и с силой захлопываю дверь, оставляя шум стройки за бортом.

Достаю телефон и набираю номер Игната, начальника моей службы безопасности. Бывший силовик, человек, который умеет находить информацию, не оставляя цифровых следов. Я озадачил его еще вчера вечером, сразу после встречи в кофейне.

— Слушаю, шеф, — голос Игната звучит в динамике ровно

— Что у тебя на Дмитрия Воронцова? Муж Ники Лариной. Выкладывай всё.

Я откидываюсь на кожаный подголовник, массируя пальцами переносицу.

— Персонаж интересный, - медленно начинает Игнат. Слышно, как он кликает мышкой, просматривая файлы. - По бизнесу: акула. Работает в белую, никакого откровенного криминала, никаких утюгов и паяльников, но схемы жесткие. Специализируется на враждебных поглощениях. Заходит в компанию как партнер, находит слабое звено, перекрывает кислород, изолирует руководство друг от друга и выкупает долю за копейки. Очень любит абсолютный контроль. В совете директоров у него все ходят по струнке. Шаг влево, шаг вправо - не увольняет, а уничтожает репутационно.

— Это бизнес, Игнат. В Москве половина таких. Что по личной жизни?

Повисает короткая пауза.

— А вот тут интереснее, шеф. Ника его первая официальная жена, но до нее была женщина. Гражданский брак, длился почти четыре года. Жили вместе.

— И?

— И она исчезла с радаров за полгода до того, как он познакомился с Лариной. Девушка была из богемы, художница или что-то вроде того. Вела активную светскую жизнь, выставки, тусовки. Потом сошлась с Воронцовым. За первый год он полностью отрезал ее от прежнего круга общения. Вложился в ее галерею, стал единственным инвестором, а потом просто закрыл проект как нерентабельный. Под конец она даже из дома выходила только с его водителем.

— Где она сейчас?

— В Европе. То ли в Швейцарии, то ли в Австрии. Живет в рехабе для людей с тяжелыми клиническими депрессиями и нервными срывами. Счета, кстати, оплачивает анонимный фонд, но цепочка тянется к Воронцову. Он ее не бил, Антон. Нет ни одного заявления в полицию, ни одного снятия побоев. Он просто... высушил ее, и свел с ума своим контролем.

Я закрываю глаза. В салоне машины становится невыносимо душно.

— Я понял тебя, Игнат. Спасибо. Скинь мне всё досье на защищенную почту.

Я сбрасываю вызов и бросаю телефон на пассажирское сидение.

Пазл складывается в четкую картинку. Я сижу в машине и понимаю, какую чудовищную ошибку совершил. И речь сейчас не о том, что я сделал пять лет назад, а речь о том, что я делаю сейчас.

Ника выбрала его не случайно. После того, как я разбил ее сердце вдребезги своим блядством и предательством, не думаю что она искала любви, скорее безопасности. Ей нужна была стена, за которой ее никто больше не достанет, кто подарит ей спокойствие и уверенность. И Дмитрий предоставил ей эту стену. Только Ника не поняла, что эта стена строится не вокруг нее для защиты, а вокруг нее для изоляции.