Книга Великая тушинская зга, страница 46 – Иван Охлобыстин

— Ты думаешь? — усомнился в её словах мальчик.

— Ты её любишь? — вопросом на вопрос ответила она.

И Серёже открылось, что это ведь и на самом деле так! Мама к нему не нитками пришита. Он её очень любит и хочет, чтобы она была счастливой! Это же так по-человечески! Так просто и правильно! Так по зге!

— Хочешь, на мотоцикле ездить научу? — предложила ему Ксюша.

— Я ни разу не пробовал, но очень хочу! — радостно согласился он.

— Тогда садись на мою «старушку», я сяду сзади и ты будешь всё повторять за мной! — скомандовала Репина, освобождая ему место.

Серёжа тут же последовал её предложению и сел на мотоцикл, а девочка села за ним и так плотно прижалась, что он через рубашку почувствовал своей спиной её грудь и низ живота. Ксюха убрала подножку, щёлкнула ключом и газанула. Мотоцикл рявкнул и рванул с места.

Мальчик сначала с трудом вникал в премудрости управления «Явой», но постепенно к нему перешла уверенность Репиной, да и сама езда на такой скорости по мало освещенным ночным улицам требовала максимальной концентрации.

— Не боишься? — прокричала ему на ухо девочка.

— Только дураки не боятся! — прокричал он в ответ.

Как раз в этот момент на их пути оказался стоявший прямо посреди дороги грузовик с выключенными габаритами. Девочка в последний момент сумела выкрутить руль и избежать, казалось бы, неминуемого столкновения, но мотоцикл так круто занесло, что ей пришлось положить его на левую сторону и направить по чёрному, влажному асфальту к куче песка на обочине. Ксюша схватила Серёжу за плечи и стащила за собой с мотоцикла.

— Ваще угар! — отряхивая уже рваное в нескольких местах платье и подбирая потерянную босоножку, восторженно выдохнула девочка и подала руку спутнику. — Видал, под каким углом срезали?!

— Мы чуть не погибли! — заметил мальчик, поднимаясь с асфальта и потирая ободранную коленку.

— В том-то и фишка! — щёлкнула пальцами Ксюха. — Мы опять выжили!

— Ты сумасшедшая! — влюблённо констатировал Серёжа. — Я тебя люблю!

— Врать не буду, я пока не знаю, как к тебе отношусь, но сразу говорю: целоваться только по большому случаю, остальные штуки после ЗАГСа, — твёрдо заявила она.

— Что ты?! — махнул рукой мальчик. — Я просто тебя хотел завтра в кино пригласить!

— Как в кино говорила Скарлетт: я подумаю об этом завтра! — благосклонно кивнула Репина и пошла к лежащему мотоциклу.

К дому Серёжи они подъехали минут через двадцать. Ксюша ссадила его и умчалась досматривать свой сон с парусником. А мальчик пошёл домой, всё больше и больше терзаясь собственной совестью. Но мама не ругалась. Она дождалась, пока он разуется, взяла его за руку и повела на кухню, где усадила за стол, налила ему и себе по чашке чаю, села напротив и уже потом спросила:

— Ты не хочешь, чтобы я выходила замуж?

— Конечно, не хочу, но я хочу, чтобы ты была счастливой, просто я очень надеялся, что папа однажды вернётся, — ответил Серёжа.

— Не вернётся, — вздохнула Марина Юрьевна. — Ничего плохого о нём сказать не могу. Я сама виновата. Он какой-то никакой был. Вроде и работал нормально, и не пил, но… Тусклый, что ли? Однажды он пришёл и говорит: «Почему ты на меня так смотришь?» А я ему говорю: «Не люблю я тебя! Ничего с собой поделать не могу. Каждый раз после тебя руки мыть хочу и рот полоскать». Он рассердился. Как мог. Тихо так, как налим. Только зрачки шевелятся. Потом собрал вещи и ушёл навсегда. Я аж перекрестилась. Лучше уж одной, чем всё время как будто туфлей в говно наступила. Вот такой у тебя родитель. Зря я, конечно, тебе врала, но ты сам посуди — как пятилетнему ребёнку объяснишь, почему у всех есть папы, а у него нет?!