Книга Великая тушинская зга, страница 49 – Иван Охлобыстин

— Дети! Давайте не будем забывать, что скоро новогодние каникулы. Кто напишет сочинение на двойку, будет его пересдавать в Новый год. Двоечники могут забыть про зимние пионерские лагеря и другие отдыхи!

Борька незаметно бросил Серёже на парту записку. Тот поднял её, открыл и прочёл: «У Ордена есть ключи от космоса! Встретимся после занятий за школой». Серёжа не понял толком, о чём идёт речь, но решил, что всё выяснит позже, при встрече. Лариса Ивановна внимательно следила за классом, и ему очень не хотелось попадать ей под горячую руку.

Иногда педагоги хлестали по спинам особо непослушных учеников длинной деревянной линейкой. Всё это происходило с молчаливого одобрения школьного родительского комитета. Родители в Тушино трезво подходили к педагогике и предпочитали доверить некоторые воспитательные крайности профессионалам, а не самим бегать с ремнями по квартирам за своими ленивыми или непослушными отпрысками. Те, в свою очередь, также предпочитали получить всё им причитающееся в учебное время, а свободное потратить на что-то более приятное. Достигаемая гармония устраивала обе стороны. Бывали порой исключения, например, старшеклассники отлавливали после выпускного вечера особо досадившего педагога и наносили ему побои средней степени тяжести, но эти исключения никак не отражали общей, можно сказать, идиллической картины.

Неожиданно его сосед по парте, улучив момент, когда учительница была далеко, толкнул Серёжу локтем в бок и прошептал:

— Я с вами теперь хочу! Я четыре часа только спал! Я «Три мушкетёра» дочитал и понял, что теперь хочу быть Д’Артаньяном! Но мне нужны три мушкетёра — это ваша компашка. С дылдой, психом и тобой! Я человек верный! Возьмёте меня в компанию?

— Ты котят утопил! — в ответ огрызнулся Серёжа.

— Не топил я никого, они в квартире остались, где… — И Жабин осёкся на полуслове, вспомнив, что мама категорически ему запретила рассказывать кому-либо про то, что с ним случилось.

— Не знаю! Я попробую! — покачал головой Серёжа и тут же звонко получил линейкой по затылку от тихо подошедшей сзади Ларисы Ивановны.

Он действительно на перемене рассказал о желании Жабина стать рыцарем их Ордена Красной Звезды. Хольда и Пророк с большим сомнением отнеслись к его идее, но решили всё-таки все доводы Жабина выслушать очно и не торопясь. Например, на большой перемене, после третьего урока, в «курилке». Правда, пришлось накинуть куртки. Ноябрь стоял на дворе. Хоть и тёплый на удивление, но всё-таки ноябрь.

«Курилкой» называли асфальтовый пятачок между каменной трансформаторной будкой во дворе и кованым забором, ограждающим территорию школы от внешнего мира. Сюда, особенно осенью, сбегались старшеклассники покурить. Курение среди молодёжи Тушино было распространено в той же мере, что и везде в нашей великой стране. Курили, начиная с пятого, шестого класса, потом девки и волевые бросали, а остальные продолжали дымить.

— Д’Артаньяном не получится, — вынесла свой вердикт Хольда, положив руку на плечо Жабину. — Для Д’Артаньяна ты больно противный. Можешь быть Портосом. Он тоже был жирный!

— Не груби, дылда! — сбросил её руку со своего плеча мальчик. — К вам по-человечески! Я жирный, потому что у меня сердце с рождения больное.

— На слезу берёт! — вслед за Хольдой усомнился Борька.