Книга Великая тушинская зга, страница 51 – Иван Охлобыстин

Материал для отлива ключей он нашёл в полумраке гаража и не сразу понял, что это результат опытов папы, самостоятельно, без Брункса, а при помощи «царской водки» и электролиза пытавшегося выделить благородный металл из старых кабельных разъёмов, которые в портфеле приносил из лаборатории. Чистого золота он так и не получил, не сумев избавиться полностью от меди и олова, так что скорее это был ювелирный материал, чем чистое золото. Но «ювелирный материал» всё равно сиял, подобно золоту.

— Неважно, — взяла ключ комсорг, чтобы получше разглядеть. — Точно подойдёт?

— Семь раз проверял, — заверил Пророк и покосился на Жабина. — Тоже под утро лёг.

Борька говорил правду, правда, причиной бессонницы стала не только работа над копией ключа, но и происшествие под утро в соседнем подъезде, из-за которого к нему съехались машины скорой помощи, милиции и пожарной службы. Любопытный мальчик за всеми наблюдал из гаража. У подъезда уныло бродили сотрудники жилищно-эксплуатационной конторы — сонный электрик и явно поддатый сантехник. Последний шумно выражал своё недовольство: «Всё зло от самих жильцов, и не надо мне в морду старыми прокладками тыкать. Привыкли спустя рукава! Всё время, гады, норовят стояк старыми мочалками забить!»

Суть состояла в следующем: завуч, движимый местью, не закрыл у себя в туалете воду, она протекла на пол и так размягчила перекрытие, что, когда виновник происшествия попытался скрыть следы своего преступления и протереть своей единственной рукой насухо пол в туалете, он провалился в квартиру Фасолевой и сломал ногу. Перепуганная женщина сначала вызвала милицию, потом, разобравшись в случившемся, вызвала скорую помощь, а пожарных на всякий случай вызвала соседка по лестничной площадке. Дико сконфуженный Павел Николаевич честно признался в своём неблаговидном поступке. Но сердобольная Людмила Николаевна сразу же простила заслуженного педагога и выступила перед участковым в его защиту, а у того племянник занимался в театральном кружке под руководством Людмилы Николаевны, поэтому Бродягин спустил это дело «на тормозах» и даже сам поучаствовал в переговорах между завучем и представителями домоуправления, которые увенчались совместно составленной бумагой на имя главы района.

Павел Николаевич так впечатлился добротой Людмилы Николаевны, что по возвращении с загипсованной в травмпункте ногой пришёл к ней с пачкой денег, туго стянутых зелёной резинкой для волос, и модным тортом «Прага». Деньги завуч три года копил для поездки на Кипр с Мананой, по линии Министерства образования. Он давно собирался съездить за рубеж, только вот случая не представлялось. А поездка сорвалась по вине Турции, вероломно напавшей на Кипр.

Людмила Николаевна тортом полакомилась, но от денег отказалась, предложив ему самому заняться ремонтом потолка в её туалете и покупкой необходимых строительных материалов, на что он немедленно согласился. Немного заглядывая вперёд, можно сообщить, что ежедневное, хоть и вынужденное общение завуча и театрального педагога переросло в нечто большее, чем бытовое сотрудничество. Через год они зарегистрировали свои непростые отношения и поехали в свадебное путешествие в Венецию по приглашению Союза театральных деятелей, где Фасолеву бесконечно ценили. Молодожёны поселились в маленькой гостинице недалеко от площади Святого Марка. Из окна их номера был виден мостик через один из многочисленных венецианских каналов, на мостике вечерами сидел высокий венгр с лютней. Павел Николаевич и Людмила Николаевна открывали окно, наливали себе в высокие бокалы на тонких ножках белого сицилийского вина и наслаждались звуками средневекового инструмента.