Книга Великая тушинская зга, страница 54 – Иван Охлобыстин

— Поэты и писатели. То ли литовские, то ли латвийские, — попыталась вспомнить Марина Юрьевна.

— С чего вдруг здесь, в такой дичи? И обидно, что эстонских нет, — вздохнул Евстафий. — Ведь такие имена! Карл Фрейндлих, например. Алтарничал и писал! К слову, мой близкий друг по своей государственной линии договорился, что паспорт можно будет завтра без очереди получить. Заявление о пропаже в милиции уже зарегистрировали, справки все выписали. Ещё перед отъездом очень мне хочется посетить храм святителя Николая в Клённиках, к образам приложиться, отца Алексия помянуть! Мой духовный отец был духовным сыном отца Алексия.

— Вы же мне всё это расскажете? — попросила Марина Юрьевна. — Вам налить ещё?

— Нет, сердечно, но хватит — всему нужен контроль! Особенно удовольствиям! — отказался епископ. — Ты лучше к таинству венчания готовься, а ты, племянничек, к крещению. Да, не забыть Мартину позвонить. Згу обмозгуем! Будет мне должен за тему!

Мартин впоследствии действительно с большим энтузиазмом отнёсся к рассказу брата о таинственном мистическом знании или учении в Тушино и через месяц туда приехал. Остановился на квартире верной католички Нюры Татебадзе и принялся шастать по району с провокационными вопросами. О его активности тушинцы доложили главе района, и папа Хольды распорядился предоставить ему полную свободу. Но на всякий случай к католическому епископу приставили Галину Сергеевну — общественную активистку и поклонницу Иванова. Тогда Мартин, к своему восторгу, получил доступ ещё и к бездонной сокровищнице народной мудрости полуграмотного Порфирия и вскоре благополучно утонул в ней и как католик, и как европеец. Пониманию зги его учила уже супруга Юлия, урождённая Жабина, старшая сестра Андрюхи, регулярно доносившая пьяного Мартина из ресторана мамы до постели. Будучи человеком хоть и не молодым, но умным, Мартин устроился в школу преподавателем немецкого языка. И конечно, его основной заслугой была полная реабилитация родного языка Гёте и Канта. Многие тушинцы полюбили немецкий язык. На ежегодных факельных шествиях учащихся 173-й школы в честь 1 Мая были плакаты с загадочными надписями: «Der Mensch ist des Menschen Freund, Kamerad und Bruder». Школьники, топая, скандировали: «Rote Fahne, freue Leute. Blasorchester geht vorbei. Unset Feiertag ist heute…Heute ist der Erste Mai!»

Наконец все попили чаю, Евстафий поехал к себе, на квартиру прихожанки, мама с Эльмаром ушли гулять по ВДНХ, и Серёжа мог спокойно подготовиться к свиданию. Для такого случая он даже лишний раз принял душ, надел свежее бельё, брюки и рубашку. Хотелось чего-то очень солидного. Мальчик подумал и достал из своего тайника в письменном столе мыльницу с пачкой болгарских сигарет «Родопи». Серёжа не курил, но ситуация могла быть любая и сигареты могли пригодиться, тем более он слышал от Жабина, что Ксюша давно курит. Только какие сигареты, он не знал. Но «Родопи» были иностранные, так что должны были подойти.

Как и договаривались, они встретились у моста, сели на трамвай, доехали до «Сокола» (там Репина издали показала Серёже купол обсерватории на крыше Гидропроекта), потом перешли развилку Волоколамского с Ленинградским шоссе, дождались на остановке 43-го троллейбуса и на нём добрались до кинотеатра. По дороге разговор как-то не особенно клеился. Мальчик старался лишний раз не смотреть на спутницу, впрочем, она тоже.