Книга Великая тушинская зга, страница 63 – Иван Охлобыстин

— Дружба? — предположила девочка.

— С фига ли? — хмыкнул Собакин. — Мы же с ними не дружим! Скорее это сотрудничество такое. Глубинное, народное. Как ярмарка или церковный праздник!

— У тебя может быть сотрясение, — предположила Хольда. — Долго ещё?

— Вон, — кивнул на темнеющее вдали здание. — Считай, пришли. Держись в направлении вон того фонаря.

Они обошли припаркованный у обочины грузовик и по бетонной дорожке добрались до железной двери, выкрашенной ядовито-зелёной краской. Гарик носком ботинка на здоровой ноге три раза стукнул по железу. В глубине раздались шаги, и послышался чей-то недовольный голос:

— Кто?

— Дед Пыхто. Костыль, открывай, — ответил Гарик и попытался встать на травмированную ногу, но не смог. — Ой!

Дверь им открыл высокий худющий старшеклассник. Едва завидев Гарика, он заныл:

— Ну Гарыныч, ну я всё понимаю! Только через два часа я пошёл, у меня репа с ребятами в 744-й, до четырёх со сторожем дотёрли.

— Не гоношись, успеем! — успокоил его Собакин. — Нам раза два прогнать и всё! Помоги лучше. Я колено выбил на фиг! Распухнет скоро.

Костыль перехватил у Хольды руку Гарика и поволок его к дивану. Усадил, принёс откуда-то ящик со всякими медицинскими приспособлениями и принялся осматривать ногу.

— Отвернись давай! — приказал Гарик комсоргу. — Штаны придётся снимать.

Та послушно отвернулась и стала разглядывать развешенные по стенам фотографии всяких иностранных исполнителей. Тут были музыканты старой закалки, типа Элвиса, были и спорные персонажи, в основном полуголые дамочки. Но в центре всей стенной композиции могуче присутствовал портрет Вагнера в резной золочёной рамке. На его фоне остальные деятели зарубежного шоу-бизнеса смотрелись больше умилительно, чем вызывающе. Словно старик отец выпустил погулять ватагу малолетних детей и внимательно следит, чтобы никто из них ничего плохого в рот не затянул или с электричеством не баловался.

Пока Принцесса любовалась фотографиями, Костыль стянул Гарику колено бинтом и прикурил папиросу.

— Будешь? — отбирая себе папиросу, поинтересовался у комсорга Собакин. — Дичка, конечно, но так, для расслабона.

— Ты чё?! — искренне возмутилась девочка. — Я же комсомолка!

— В милицию звонить не торопись, — сам затягиваясь папиросой, предупредил Гарик. — У нас на басу оперуполномоченный — Женька Ломакин, сержант Ломакин Евгений Иннокентьевич, другими словами. Самый главный по этой теме мент.

— И чего, главнее нет? — спросила девочка, не понимая толком, как себя вести.

— Есть, — подал голос оперуполномоченный басист. — Только он сейчас не может. Он у мамы куриный бульончик с братом-близнецом Пашей Чёртом кушает.

У них годовщина. Десять лет, как отца похоронили. Так что садись на диван, слева бутылка стоит. Хочешь, пригуби. Из чёрной смородины бабка гнала. Не хочешь, так музыкой наслаждайся.

— Поняла, какие люди с нами играют? — хохотнул Собакин. — Даже негр есть! Петя-барабанщик!

Тот лыбился и крутил барабанные палочки в руках.

— Петя, вы негр откуда? — желая казаться приличной девушкой, поинтересовалась Принцесса. — Из Северной Африки или из Южной?

— Из Химок я негр, — ответил Петя.

— Да, он негр местный, — подтвердил Гарик. — Чему тут удивляться?! В Тушино весь мир представлен, во всём его пугающем разнообразии. Костыль с нами временно играет, он по металлу прётся. В группе «Эрозия железа» играет, там мой кореш Тарантул солирует. Так что действительно расслабься и послушай новую песню. Тем более что мы сегодня название ансамбля утвердили. Теперь мы «Залив моря вножную». Короче, кайфуй, комсомолка!