Книга Голые души, страница 123 – Любовь Левшинова

Дрейк трезвой частью сознания понимала, что ее с Вертинским уже считали парой. Это изначально было их целью: убедить всех вокруг, что Крис может быть ответственным молодым человеком и состоять с длительных серьезных отношениях, что он не бросит новый проект, как очередную девчонку.

Но… Татум была бесконечно рада, что познакомилась с отцом Криса и остальными, играя роль, ведь если бы с самого начала все было серьезно, ее сердце не выдержало бы.

Она сама не понимала, откуда это волнение. Дрейк было странно ощущать себя в новом статусе, она ведь никогда не была ничьей девушкой, она вообще ничьей не была.

Татум была сама по себе. Даже с Якудзами чувствовала, что стоит отдельно. Она иначе говорила, иначе смотрела на вещи, знала, что заступится за любого из друзей, но подозревала, что в случае провала будет сама за себя.

Так и вышло. Не потому, что ее бросили, а потому, что она бросила всех.

А теперь ей в самом приятном смысле запрещают открывать себе дверь, дарят цветы в честь вторника и смотрят так, что Дрейк чувствует себя самой красивой не только на праздничном вечере, но и во всей вселенной. Это заставляло душу цвести.

Швейцар на входе открыл массивную дверь, охранник после прохождения металлодетектора попросил Дрейк приоткрыть клатч. Симпатичная девушка забрала их пальто, Татум отчего-то внимательно следила за взглядом Криса: упадет ли тот в открытое декольте хостес? Взгляд Дрейк упал.

— Прикинь, я, кажется, ревную, – озадаченно обратилась она к Крису, когда их проводили к лифту.

— Куда? – Крис вынырнул из своих мыслей и искренне не понял, о чем шла речь. – Куда ты ревнуешь?

Тат хохотнула в кулак и крепче обняла Вертинского за руку. Он положил руку на талию Дрейк, заглянул ей в глаза.

— Не знаю почему. Всегда думала, что ревность – признак неуверенности в себе, но та девушка внизу просто прошла рядом, а меня горячей волной будто обдало, – честно призналась Тат. – Странное чувство. – Она задумчиво пожала плечами. – Знаю же, что ты мой. – Дрейк поджала губы и уставилась на темную глянцевую поверхность дверей.

— Твой? – Крис лукаво взглянул на нее, а Татум все так же была погружена в анализ собственных чувств.

— Ага, – пробубнила она. – Просто не думала, что к чувству влюбленности автоматически прибавляется чувство собственничества.

Двери открылись, они шагнули в зал, где их встретила еще одна симпатичная хостес, но Крис коротко мотнул головой и остановился, разворачивая Дрейк к себе: без слов показал персоналу, что им нужна пара минут.

— Чувству влюбленности? – Крис боялся, что ослышался, оторопело заглянул Дрейк в глаза и недоверчиво улыбнулся, задавая вопрос: – Ты влюблена в меня?

Татум наконец подняла на него свои темные глаза, и ее взгляд прояснился.

У Вертинского сердце сделало кульбит и провалилось в желудок. Ему было важно это услышать от Дрейк. Он сам удивился тому, как начал ценить взаимность, когда по-настоящему вложился в эти отношения.

Казалось, чем чаще он открывает перед ней двери, чем больше дарит цветов и целует, тем ярче Татум расцветает, тем трепетнее его чувства к ней становятся. Не зря говорят, что женщина – отражение мужчины.

Теперь ее слова были для него всем.

— Да, я влюблена в тебя, Вертинский. – В своей манере Дрейк развела руками и посмотрела на парня строго, почти обвинительно. Это было защитной реакцией недавно распахнувшейся души. – Какие-то проблемы?