Книга Голые души, страница 125 – Любовь Левшинова

— Вот видишь, – прошептала она Крису на ухо, наклонившись к нему. – Тут люди палец мне в рот класть боятся, а ты…

— Дрейк! – Вертинский проглотил возмущенный смешок и крепче прижал Тат к себе за талию, пораженный взгляд со смешинками выражал удивление ее настроению.

— Да, выставка получилась чудесная, – отсмеявшись, поддержала Татум Антонина Геннадьевна. – Спасибо, что пригласила, я получила истинное удовольствие! Мы ушли раньше, но я знала, что еще встречу тебя здесь. Ты большая молодец, будешь развивать проект дальше?

— Конечно. – Тат заулыбалась. Каждая похвала выставки воспринималась ею так, будто ее первенец получил медаль на межгородских соревнованиях. – Я очень кстати познакомилась с вами и вашими друзьями. Люди здесь ценят искусство. Не буду раскрывать все карты, но проект развивается куда быстрее и масштабнее, чем я планировала, и это просто прекрасно.

— Я так рада! – Кракова приложила ладони к груди. – Ладно, не буду вас задерживать, на ужине еще поговорим.

Она еще раз приобняла Дрейк за плечи, кивнула Крису и удалилась к своей компании.

— Ты здесь правда как рыба в воде, – заметил Крис.

Дрейк пожала плечами, игриво подмигнула парню, поиграв бровями.

— Конечно – с таким-то рыбаком.

Крис засмеялся, чмокнул Дрейк в щеку и развернул к себе, сложив руки в замок на ее пояснице.

— Я хочу познакомиться с твоими родителями, – уже серьезно заявил он.

Тат удивленно хлопнула глазами.

— С родителями? – тупо переспросила она.

Крис с улыбкой покачал головой.

— Да, раз уж у нас все официально. Вы-то с моим отцом практически на ты.

— Как-нибудь. – Тат смущенно улыбнулась, замешкавшись.

Это было слишком серьезно. Родители были для нее всем. Даже не как люди, родившие и воспитавшие ее, а как те, кто ее спас. И пока, даже несмотря на всю прелесть их отношений, к такому шагу Дрейк не была готова.

Она привстала на носочки, оставила на губах парня легкий поцелуй.

— Пойдем?

Крис довольно кивнул.

Красочный интерьер зала восхищал. Авангардистская душа дизайнера не следовала модным тенденциям – расписывала широкими, сочными мазками пространство. Татум впитывала глазами каждую деталь.

Их пригласили к столу, гости начинали рассаживаться. Монохромные черные наряды присутствующих оттеняли яркую атмосферу ресторана. Даже просто рестораном это было назвать сложно – Дрейк предпочитала крутить в голове слово «пространство». Она хотела, чтобы ее галерея в будущем одним своим видом приводила людей в такой же восторг.

Чистые синие, желтые, красные цвета складывались в ладную картинку калейдоскопа, не пестрили перед глазами. Интерьер в стиле северного модерна и ленинградского авангардизма заполнял многоуровневое торжественное пространство.

Стены были украшены световыми панно с произведениями художников-авангардистов начала двадцатого века. Сквозь стеклянную крышу можно было наблюдать за переменчивым петербургским небом и утопать в уюте живого огня в каминах.

С двух просторных террас по бокам открывался вид на Таврический парк и крыши старого города. Ресторан олицетворял собой праздник.

— Теперь я верю, что вы настоящая пара. – Вертинский-старший кивком отозвал сына в сторону. Крис шепнул Татум, что скоро вернется, и до последнего касался ее руки кончиками пальцев, пока увеличивающееся расстояние не прервало тактильную связь. – Ты не отходишь от нее ни на минуту, – заметил Матвей Степанович, смотря Дрейк в спину.