Книга Голые души, страница 167 – Любовь Левшинова

Татум улыбалась, поглаживая Еву по спине, и надеялась, что ее слова сегодня помогут Маричевой обогнуть в этой жизни хотя бы один острый угол из многих.

— Ложись спать. Я буду рядом.

Еве не нужно было слышать больше ничего.

Татум

Татум вскочила с кровати во втором часу ночи не от звонка первого будильника – от волнами расходящегося по стенам звука гулких ударов в дверь. Недоуменно пару секунд таращилась в темноту и прислушивалась, но долбеж с первого этажа не прекращался.

Дрейк окинула взглядом мирно спящую на кровати Еву, схватила со стула толстовку и телефон, спустилась по ступенькам.

Краем глаза заметила на экране смартфона уведомление о четырех непринятых вызовах Вертинского. Нахмурилась: на него не похоже – Крис никогда не звонил больше одного раза. Даже когда они были вместе.

Догадки вперемешку со страхом мгновенно начали выползать из всех щелей сознания, как только нога ступила на первый этаж темной прихожей, волнение жаркой волной прокатилось по телу с ног до головы.

Тат встала на цыпочки, цепляясь пальцами за верхнюю полку шкафа, выудила из-под шарфов и шапок потертую бейсбольную биту.

Гулкие, частые удары в дверь не прекращались – Тат вдохнула глубже и резко дернула ручку двери на себя. Тут же осеклась.

— Святое дерьмо.

Бита опустилась на пол, почти выпав из ослабевшей от шока руки, но беспокойство не уменьшилось.

На пороге, облокотившись о дверной косяк, стоял Крис, вытирая тыльной стороной руки текущую из брови кровь. За ним стоял Сухоруков, поддерживая уже, очевидно, почти бессознательное тело Сани. Еще двое за ними – Иван и Даня – воровато озирались по сторонам.

Тат никогда бы не подумала, что Марк может не сиять на солнце, небрежно поправляя челку, а стоять на чужом пороге в порванной ветровке и с фингалом под глазом. Вообще все, кто сейчас перед ней стоял, напоминали кляксу на изящной картине тихой лестничной клетки: парни выглядели помятыми, тяжело дышали и сыпали искрами из глаз.

Дрейк потрясла головой.

— Черт, заходите. – За окном послышался вой полицейской сирены, парни вваливались внутрь, волоча за собой еле стоящего на ногах Примуса. Тат оглядела окрестности за окном, чтобы проверить, не проснулись ли из-за шума соседи, и захлопнула дверь, закрыв ее на три оборота ключа. – Устраивали бы свои сходки утром, что ли. Вместо пробежки, так сказать: гемора было бы меньше. – Дрейк нервно усмехнулась, пытаясь пошутить, но юмор никто не оценил.

Тат прошла на кухню, включила свет.

— Очень, мать твою, смешно, – с задержкой ощетинился Саня, но его перебил Вертинский, кидая на парня убийственный взгляд:

— Закройся.

Тат передернула плечами и хотела уже что-то сказать, но на втором этаже послышались шаги, и через секунду на лестнице появилась завернутая в халат, заспанная Ника. Ева выглядывала из-за ее плеча.

— Что за…? – Младшая Дрейк запнулась, увидев толпу парней на кухне, и кинула удивленный взгляд на сестру.

Татум лишь поджала губы и сказала:

— Аптечка.

Ника понятливо кивнула и скрылась в своей комнате. Ева осталась стоять на лестнице. Вертинский переводил неоднозначный взгляд с полуголой девчонки на Татум. Дрейк потерла пальцами переносицу: начинала болеть голова.

— Ты действительно не проигрываешь, – с каким-то болезненным одобрением буркнул себе под нос Вертинский.