Книга Голые души, страница 174 – Любовь Левшинова

— Взамен я попросила его прийти на встречу со Славой, – проговорила Тат. – Мне было страшно, чертовски страшно потерять то, что я такими усилиями построила из пепла. – В Вертинского впился взгляд человека отчаявшегося, но не перестающего надеяться вопреки всему. – Потерять себя. Потерять тебя.

Между ними не было фальши, Крис тогда очень зря наговорил все те слова. Дрейк умела профессионально врать, но находила в себе смелость не фальшивить – всегда, даже когда не нужно, была собой. Это тоже было недостатком, который Крис не хотел замечать. Но сейчас понимал: это было ее главным достоинством.

— Выяснилось, что Славе ничего и не было известно. – Тат хмыкнула. – Я его вежливо послала на хер, от нервов напилась с Виктором, как последняя тварь. – Крис замер и, кажется, не дышал. Она не будет беречь его чувства – скажет как есть. – Мы даже не разговаривали – просто пили и по очереди блевали в туалете раз пять за вечер. – Дрейк тихо хохотнула. – Он уснул на диване, утром приехал ты. Виктор ушел днем, предварительно отстирав от вина ковер. Больше мы не виделись.

Дрейк развела руками и покачала головой, мол, вот и вся драма. Крис озадаченно нахмурил брови.

— А те сообщения после праздничного ужина?

Татум непонимающе сощурилась, но затем до нее дошло. Дрейк усмехнулась: вот почему Крис так отреагировал. Просто все сложилось в один пазл: слова Славы, фото, сообщения Виктора, избиение Вани той же ночью. Его обида становилась понятнее. Но от этого не становилась взрослее.

У Татум отлегло от сердца, когда Крис извинился. При всех. Не потому, что сердце излечилось от ран, нанесенных острыми словами, а потому, что Дрейк чертовски сильно нужно было подтверждение, что влюбилась она не в эгоистичного, инфантильного мудака. Что у Криса осталась капля самоуважения и мозгов.

Осталась. Дрейк была этому безмерно рада: как и Вертинский со своим эгоизмом, она понимала, что ее эго не выдержит такого провала.

Они друг друга стоили. Тат пожала плечами, отвечая на вопрос парня.

— Я попросила дать мне номер бывшего одноклассника, который на программиста учился, хотела узнать, можно ли с помощью электронных следов выяснить, кто купил картины за миллион. – Дрейк поджала губы. – Оказалось, нельзя. – Она посмотрела на Криса, и глаза ее были отражением раненой, но сильной души. – Я глубоко сожалею обо всем, что тогда делала. – Тат сглотнула, не отводя от парня взгляда. Это признание давалось куда тяжелее и было намного значимее, чем слова про влюбленность вечером на праздничном ужине. – Каждый день. – Она кивнула в довесок ко своим словам и замолчала, переведя взгляд на пустую улицу.

Крис ничего не говорил: не знал, что ответить. Тоже думал над всем, что между ними произошло. Прошла минута. Затем еще две. Дрейк нарушила тишину спокойными словами.

— Если будешь бить, то не по ребрам. Они и так у меня в старых трещинах.

Она невесело усмехнулась, взглянув на Криса, но тот лишь отрицательно помотал головой. Если она думает, что заслуживает такого, это не его ответственность. И до рукоприкладства, как бы больно душе ни было, он никогда не дойдет.

Рядом с ним сидела Татум Дрейк – абсолютно неидеальная. Она и раньше такой была, только теперь недостатки были значительнее, чем отсутствующий маникюр. Например, ее прошлое.