Книга Голые души, страница 172 – Любовь Левшинова

— Убивать, – просто сказала она. – Может, поэтому женские тюрьмы считаются жестче. – Тат задумчиво пожала плечами, выкидывая на землю окурок. – Я ждала до последнего, но, если вступала в перепалку, у меня была одна цель: убить противника. Буквально. – Она посмотрела на Вертинского и нервно хохотнула, разведя руками, как бы говоря: «Прикинь, как бывает в жизни?» – Просто Вик вытаскивал меня раньше. Но когда я поняла, что это не шутки, то ушла. Пропала, заблокировала всех, и мы переехали. Родители меня спасли. – Она посмотрела на Криса, и тот с пониманием кивнул: это была та самая часть истории, которую Дрейк рассказывала в музее. – А следующие три года я восстанавливала в себе человечность. Ты когда-нибудь дрался с целью убить человека, Крис? По-настоящему? – Во взгляде Дрейк было много застарелого отчаяния. Крис им захлебывался. – Это страшно. Думаю, я понимала, что без такой мотивации получу нож под ребра в первой же драке, а защитный механизм в итоге превратился в идеологию. – Дрейк мотнула головой: она могла только догадываться, когда все пошло по наклонной. Может, именно об этом стоило говорить с психологом? – Это страшно, и это очень сложно в себе изменить, выключить, когда тотально в это поверил. Вытравить эту не стихающую ярость из-под кожи. – Она знала, что Крис ее понимал. Сам лез в драки из-за той самой ярости, льющейся по венам. – Я смеялась, что единственная понимала Халка, когда Тони Старк спросил, как тот контролирует свою злость.

Вертинский покачал головой. Он тоже понимал.

— Он всегда был зол, – закончил Крис фразу.

Дрейк кисло улыбнулась.

— Как и я, – согласилась она. – В какой-то момент это начало меня деформировать – менять как личность. Когда я поняла, что у меня зависимость не только от транквилизаторов, я сдалась.

Крис не знал, заслуживает ли таких откровений. Но Татум говорила, а он слушал. Несмотря на то что был идиотом, может, он и не был последним дерьмом.

Татум сидела, окутанная морозным январским воздухом, и в объятиях зимы раскрывала перед ним свою пылающую душу. Не ждала сожалений или сочувствия – говорила как есть. И он наконец-то слушал.

— Не знаю, где нашла тогда силы. – Тяжело вздохнув, Тат поджала губы. – Наверное, секрет был в том, что их не осталось. Даже сил бояться получить нагоняй. Я так испугалась сама себя, что поняла: надо бросить. Все и всех. Навсегда. И у меня получилось. Гордость за это была единственным, что держало меня на плаву. А потом появился Слава. – Ироничная улыбка расползлась на ее губах, и Крис ее прекрасно понимал.

Святослав стал триггером. Ввинтился им в задницу профессионально, только оказалось, что не одному Крису есть что скрывать.

— Не только в твоей жизни, – вторила мыслям Криса Тат, будто читая их. – Он знал, что я не была раньше знакома с Люком, а я знала, что тот пострадал из-за Якудз. Он был моей ответственностью и стал моим искуплением, – честно призналась Дрейк. Почти во всем. По крайней мере, не врала. – Люк про это не знает, лишь вкратце про то, что я связалась с плохой компанией в свое время… Не знает, что я ее основала. И я вряд ли решусь когда-нибудь рассказать.

Крис нервно усмехнулся: чудовищную иронию опустила им на голову судьба со своим чувством юмора – потерявший память Люк не имел понятия, что вдобавок потерял лучшего друга, а близкая подруга знала, что с ним произошло.